Может, меня тоже дождь глушит? Или, наоборот, их?
— Зов не спрятать, только если с алмазом, — Лу помотал головой, — Но все равно не расслабляйся.
Явных следов осквернение я не заметил. На мой взгляд, люди просто работали. Осквернить — это когда сломать, здесь был Петя-Вася на стене накорябать, нагадить там по-всякому. А здесь просто протянули прожекторы на аккумуляторах, к сожалению, уже севших, аккуратно рядком сложили ящики с логотипом «Глобал корп» и установили в самом широком месте пещеры небольшую палатку.
Мы, не спеша, просвечивая каждую щель и выступ, обошли помещение. Тоннель с тремя расширениями, каждый чуть больше теннисного корта. В конце узкий лаз куда-то вглубь и вверх, частично обвалившийся и осевший. Если сильно постараться, то откопать было можно, но раз «глобалы» не стали, то и нам не нужно.
В первом зале, каких-либо следов древних камаджоров, кроме наскальных закорючек, уже не было.
Во втором зале как раз стояла пыльная палатка. Я откинул увесистый полог, вошел внутрь и присвистнул, на всякий случай подняв “шмайсер”. Прямо напротив меня в камне зияла дыра, в который чуть пригнувшись мог пройти человек. И так же легко выпрыгнуть, и не обязательно человек.
Я посветил по сторонам, отмечая, что у палатки отсутствует задняя стенка.
Я подошел ближе и стукнулся ногой о какую-то железяку. Аж палец на спусковом крючке дернулся от неожиданно громкого металлического звона. Покосился вниз, направляя фонарик на каске, и разглядел «болгарку» с разбросанными вокруг затупившимися дисками.
Перед дырой «глобалы» вбили в камень треногу с лебедкой, трос которой терялся где-то во тьме. А рядом стояли неработающие прожекторы. Я пощелкал выключателями, но эффекта ноль. Как назло, замерцал и фонарик на каске.