Судя по характерному торчащему стволу — это немецкие MG3, способные выдать почти полторы тысячи выстрелов в минуту. Тоже не сказать, чтобы новье, но с таким и на Шекхед не стремно поохотится.
Над деревьями, метров за двести, за забором торчала крыша особняка в современном стиле — прямые углы, много бетона, стекла и металла. Над ней стояла зенитка, развернутая в сторону пристани, а по бокам явно залегли снайперы. Я заметил почерневшие ямы в песке по обе стороны от причала — либо минное поле, либо пристрелка из минометов.
Первым на землю выкатилась «пиранья», за ней микроавтобус с нашими лидерами. Остальных пока придержали. Тафари отчеканил несколько команд в рацию, и лодки бросились врассыпную, окружая остров. Дедушка Лу остановил наше посольство метров за пятьдесят до ворот и перелез к нам на броню. В одной руке белый флаг, в другой матюгальник.
Начал он издалека, медленно и четко проговаривая слова по-английски.
Кричал Лу пока в пустоту. Над забором мелькали лица бойцов «Глобалов», но так — скорее из любопытства. А вот наше воинство, оставшееся у нас за спиной, явно нервничало. На черной коже уж очень отчетливо проступали светлые костяшки сжатых на оружии кулаков. То и гляди палить начнут. Я улыбнулся, высмотрев среди наших пиратов два островка спокойствия — Фламинго и Метеорку.
Дедушка Лу смочил пересохшее горло и пошел по второму кругу. И, похоже, нас услышали. Ворота бесшумно, только привод зашелестел, стали разъезжаться в стороны. И нам навстречу выехал черный бронетранспортер «Глобал корп».
— Это фто ефе фа табуретка? — Вадик аж высунулся из своего люка.
— Пума, — включил знатока Леха, — В Бундесвере на вооружении, только я что-то не слышал, чтобы их на сторону продавали.
— Пуфка-то у ниф помофнее будет, — вздохнул Вадик.
— Ясен пень, там пятидесяти миллиметровка в башне, плюс пулемет, плюс гранатометная установка в корме. Я уж про защиту молчу. Там модули динамической…
— Символично, хоть кино снимай, — я перебил Леху, ни в раз не поверив в его “молчу”.
— Ага, согласен.