— То есть?
— Застукать их на взятках, убить нескольких известных лидеров разных партий, ни в чем не замешанных, а списать это на «Чистилище».
— Мол, и оно ошибается! — оживился Краснорыжин. — Раскрутить журналистов, телевидение… Да, это мысль. По крайней мере выбьем из-под ног «чистильщиков» почву. Не знаю только, хватит ли времени?
Начальник управления улыбнулся одними губами:
— Постараемся. Терять вам нечего, господа. Кроме положения, власти, ну и, конечно же, головы. А это все мелочи.
Галкин хмыкнул.
— Нам терять нечего… А вам?"
"— Есть кое-что поважнее земного уровня бытия, только вам этого не понять. Пока мы в одной упряжке, можете спать спокойно. — Генрих Герхардович сделал вид, что не заметил обмена взглядами собеседников. — Но нам могут сильно навредить дураки, наши же соратники. Михаил Сергеевич, генеральный прокурор исчерпал себя, он должен уйти. Как и ваши проблемы. Необходима реорганизация военной контрразведки, вашей епархии, Николай Николаевич. Вы меня понимаете? Генерал Дикой — опасный противник и должен исчезнуть.
— Не слишком ли много на себя берете, Генрих Герхардович? — не выдержал премьер-министр. — Директор ФСК не в нашем лагере, как и министр внутренних дел. И аппараты у них — ГУБО, МУР, спецназы, группы особых операций, оперы контрразведки, отряды по борьбе с террористами — далеко не слабые. А у вас только батальон Шмеля.
— Ну, не совсем, — развеселился Ельшин.
Краснорыжин и Галкин озабоченно переглянулись. Начальник Управления «Т» ФСК смотрел на них насмешливо и с изрядной долей пренебрежения. Он пока зависел от них и потому терпел.
Депутат Государственной думы Степан Петрович Васильчиков за свой вспыльчивый, резкий характер приобрел репутацию скандалиста и не раз критиковался коллегами из других партий. Но работал честно и добросовестно, и на возглавляемую им подкомиссию по инфляционным процессам нареканий не было.
Жил он на Шельмовке, в четырехкомнатной квартире, с женой и двумя детьми дошкольного возраста.
Вечером десятого июля он пришел домой поздно, когда дети уже спали.