— Но я никому не причинил зла…"
"Новый удар. Всадники исчезли, камень с надписью тоже, а на месте луны появилось лицо, удивительное мужское лицо. Не холодное, не бесстрастное — безмятежное, не лишенное вместе с тем выразительности. Слишком незначительными казались сочувствие, теплота или симпатия, чтобы искать их на нем. Не было оно также отмечено неземным величием или божественной мудростью. Вполне человеческое, оно в то же время не могло принадлежать ни одному человеку из-за глубины мыслей и чувств, запечатленных на нем, недоступных пониманию Матвея.
— Раз голова болит, значит, она есть, — глубокомысленно произнес Матвей. Встал, доплелся до ванной и глянул на свое отражение в зеркало.
— Ну что, псих?
— Сам такой, — огрызнулось отражение. — Меньше чепухи читай на ночь, не то свихнешься.
— Не каркай, — буркнул Матвей и полез под горячий душ.
«Хотелось бы знать, что такое я видел и как этот паратекст перевести на человеческий язык. Кто и о чем меня предупреждал? И наконец, кто и зачем ведет со мной „беседы“? Чего он хочет от меня?»
Пока Матвей умывался, тренировался и завтракал, лицо продолжало тревожить и будоражить, но потом мозг справился с потрясением и включил сознание в привычный ритм бытия. Горшин отказался помогать, значит, следовало до конца использовать свой потенциал, хотя Матвей понимал, что в одиночку много сделать не удастся.
В расписании дня значилось наблюдение за Банкиром и поиск подходов к нему, что Соболев и выполнил к восьми часам вечера. Удалось выяснить, сколько человек прикрывает Банкира, то есть заместителя председателя Центробанка Евгения Яковлевича Геращинского, в зданиях, где он бывает, сколько задействовано во время поездок и выходов, когда и как сменяется охрана, какой техникой владеет.
Шурик Залупыйченко появился под вечер во внешней смене.