Рванувшись в коридор мимо охранников, он вспомнил упражнения по рефлекс-подготовке вроде бега по трассе с замаскированными ловушками: подсекающими веревками и шестами, сетевыми капканами, арбалетами, падающими стенами, столбами и камнями. Здесь почти ничего этого не водилось, но трасса оставалась неразгаданной и опасной, как жерло готового к выстрелу орудия.
Туго засвистел в ушах ветер…
Слева по ходу верзила в черном со стаканом чая в руке — ван-ку по шее!
Справа совсем юный парнишка в пятнистом комбинезоне, с чубчиком, с румянцем во всю щеку, — рэн-сэн в гортань!
Дверь слева открылась, и из нее вывалился невообразимо толстый мужик, похожий на борца сумо (где я его видел?), — для него хватит и удара дверью в лоб.
«Комнаты с номерами двадцать четыре, двадцать два, двадцать — где же „сотка“? Или тот прапор из хозчасти имел в виду кое-что другое? А может быть, „сотка“, сотый номер, расположен на первом этаже? Тогда ты влип, ганфайтер. Но зачем тогда здесь еще один пост на входе, с проверкой и страховкой? Нет, ищи, парень, Шмель сидит где-то… ф-фу! Вот он!»
Матвей наконец увидел дверь с номером «сто» и влетел в комнату как снаряд, сея разрушения и провалы сознания.
Секретарем, вернее, адъютантом у Шмеля была женщина, одетая в пятнистую безрукавку и шорты, кроме нее, в комнате находились еще двое охранников, и с ними пришлось драться насмерть — настоящие профессионалы, парни сразу вцепились в автоматы.
— Сидеть! — шевельнул он заледеневшими губами. — Это ты убила автослесаря Илью Шимука?
— Ну и что из того? — усмехнулась чернявая адъютантша, бугрясь мускулами при малейшем движении.