Матвей глянул на него и не смог отвести взгляд: глаза у Тараса светились, но светились многоцветно! Радужки глаз были поделены на четыре сектора, имеющих каждый свой цвет — желтый, зеленый, голубой и красный. И плавилась в этих глазах такая ненависть и угроза, что у Матвея волосы стали дыбом. В следующее мгновение Горшин рванул свою машину вниз, в балку, и исчез. Матвей очнулся, ткнул Василия в плечо, и тот погнал «Понтиак» вдоль лесополосы к шоссе. Спустя несколько секунд их догнал странный вопль, полный тоски и силы и других не определимых человеческим языком чувств, в котором смешались орлиный клекот, рыдание, вой пурги и трубный зов слона.
— Ни фига себе! — пробормотал Василий спустя несколько минут, когда за лесом уже не стало видно ни дома Тараса, ни поселка. — Что это было?
— Конкере, — ответил притихший Матвей.
Дальше они ехали молча.
Горшин догнал их через полчаса, посигналил и, когда «Понтиак» остановился, пересел к ним в машину. Он был угрюм, но спокоен.
— Поехали, довезете меня до Буденного, а там наши пути разойдутся.
— А «Шевроле»?
— Он мне больше не понадобится. К тому же боюсь, что на нем осталась печать зла.
— Ты… видел его?
— Кого?
— «Монарха»?
Горшин неожиданно засмеялся:
— «Монарха» на Земле нет, парень.
Приятели обменялись взглядами."
"— Не понимаю, — буркнул Василий, трогая машину с места. «Понтиак» вписался в поток машин на шоссе Энтузиастов, едущих к столице.
Горшин не обратил на его реплику внимания.
— Зачем ты возвращался? — тихо спросил Матвей.
— Чтобы передать ему привет, — улыбнулся Тарас. — Надеюсь, он остался доволен.
— Дом уцелел?
— А что с ним сделается? В нашей реальности он существовал частично, я просто вернул его в скрытую реальность.
Помолчали, поглядывая на обгоняемые автомобили.
— А кто-то так и не выполнил своего обещания, — безразличным тоном проговорил Матвей.
Тарас остро взглянул на него, но прочитать мысли не смог.