Вечером созвонимся и договоримся о встрече. Давно не сидел с друзьями за чашкой чая. Кстати, свой бронеход на время не дашь? Отвык я по метро да автобусам мотаться.
Илья покопался в верхнем кармане комбинезона, бросил ключи Матвею.
— Вечером пригонишь сюда же. Права возьми. Не провожаю, буду завтракать.
Матвей на прощание поднял сжатый кулак.
К неприметному пятиэтажному зданию на Фестивальной улице, недалеко от Речного вокзала, Матвей подъехал после обеда. Раньше здесь была школа, а теперь здание занимали штук двадцать разного рода МП и СП.
На деревянной двери малого предприятия «Дилерский центр Лоцмана» висела табличка: «Умным и слабоумным вход разрешен». Матвей улыбнулся, оценив юмор «губошлепов», как в среде профи называли работников ГУБО.
Матвей сказал «здрасьте», поглядел в глаза девушки, потом собаки. Он давно заметил: собаки понимали его мгновенно и сразу отступали, почуяв силу. Но этот дог не отступил, напротив — оскалил клыки, мол, ты хорош, но и я не промах.
«Тихо, тихо, — мысленно ответил ему Матвей, — не будем поднимать шума, давай хотя бы уважать друг друга».
Взгляд «секретарши МП» был примерно такой же, как у собаки, — она привычно, не по-женски профессионально оценила посетителя и вопросительно вскинула безупречной формы брови:
— Вы к кому?
— К бугру, — сказал Матвей грубовато, но, заметив опасный блеск в глазах девушки, улыбнулся, отчего худое неподвижное лицо его совершенно преобразилось. Видимо, это подействовало не только на «русалку» в чешуе, но и на дога, потому что тот дернул щекой, словно удивился.
— Передайте ему, — добавил Матвей, вспомнив табличку на двери, — что пришел полный кретин.
— А имя у него есть? — без улыбки осведомилась секретарша. — У кретина?
— Матвей Соболев.
Девушка нажала кнопку интеркома, сказала негромко:
— К вам Соболев.
Ответ «бугра» отразился на дисплее, что Матвея удивило, но девушка уже отвернулась к печатной машинке «Касио», кивнув на дверь в кабинет начальника.