Речь шла об утечке новейших образцов оружия, разрабатываемых в военных лабораториях: гипноиндуктора многоцелевого переносного «Удав», именуемого самими разработчиками «глушаком», генератора боли, известного под названием «болевик», а также цифровых шифраторов, защищающих телефоны от прослушивания, микротелекамер в шурупах и шляпках гвоздей, замков, открываемых с помощью лазерного считывания рисунка сетчатки глаза или запахового индикатора, и прочей спецаппаратуры. Но главным, несомненно, были суггестор «Удав» и генератор нервных наводок.
— Вряд ли мы получим доступ к этим делам, — с сомнением сказал Холин. — Если сам министр не заинтересован в расследовании, никто не даст нам хода в святая святых.
— Министр подпишет разрешение… в самое ближайшее время, — сказал Громов хрипловатым баритоном. — У него на хвосте висит «Чистилище», а эта организация работает не хуже старого «Стопкрима».
— Откуда вы знаете? — Холин задал вопрос вопреки желанию. Ответа он не дождался и продолжил с изрядной долей скептицизма:"
"— Но даже если это правда, руки у трех «К», по-моему, слишком коротки для таких масштабов.
Глаза главного военного эксперта зло сверкнули.
— Увидим. И все же недопустимо, чтобы наши технологии распродавались столь нагло и открыто. Виновных необходимо не то что судить, а публично казнить! Чтобы другим неповадно было.
— Спасибо за оценку, — криво усмехнулся Никушин.
— Надеюсь, вы и дальше не уроните честь мундира. Мне, например, появление в вашей конторе грозит многими бедами, однако я пришел. Итак, ваше мнение?
— Мы начнем расследование, — сказал Никушин после длительного раздумья, прослыть нерешительным он не боялся. — По степени «четыре нуля». В конце концов, министр не имеет права говорить: «Государство — это я!» А я лично работаю не на него, а на закон.
Громов кивнул, встал.