К какой категории вы относите меня?
Руководители ГУБО переглянулись, Медведь хмуро улыбнулся:
— Вы подходите под все три."
"— Вот и оцените сами. Я не чистый идеалист, как написано обо мне в рапорте, просто существуют определенные нравственные нормы, которые я уважаю. Конечно, живем мы в реальном мире, где профессионализм не всегда оплачивается по достоинству, но хотелось бы все это изменить.
— Ясно. Позиция вполне приемлема, мы договоримся. — Медведь глянул на зама: — Николай Афанасьевич, ознакомьте его с подробностями дела.
Зинченко кивнул.
Начальник ГУБО еще раз прошелся взглядом по фигуре Матвея, попрощался, собираясь уйти, но Матвей его остановил:
— Хочу все же предупредить. О моем участии в работе управления никто не должен знать, кроме вас. В случае утечки информации я буду знать, что виноваты вы оба.
Зинченко с иронией глянул на Медведя. Начальник ГУБО хмыкнул.
— И что тогда?
— Я выйду из игры, уничтожив источник утечки.
Слова Матвея произвели впечатление, только не то, какое он ждал. Впрочем, ему было на это наплевать.
— Вы не переоцениваете себя? — мягко спросил Зинченко.
— Боюсь, это вы недооцениваете меня. Вы оба мне симпатичны, и я надеюсь на хороший контакт. Теперь к делу.
Руководители управления обменялись взглядами, и Медведь ушел, не сказав больше ни слова.
Через сорок минут контору «малого предприятия» покинул и Соболев. Он узнал достаточно, чтобы начать действовать.
Отвратительное время и отвратительная правда об этом времени, вспомнил Матвей слова отца. В чем-то старик был прав, хотя жил в иные времена и в иных условиях.
ПУНКТИР РАЗГОНА
В два часа Матвей оставил машину на Ломоносовском проспекте напротив филфака МГУ и отправился искать Кристину. Он не договаривался с ней о встрече, но найти ее не составило труда — первокурсники деятельно готовились к экзаменам все вместе, продолжая занятия и консультации.