Затем экзекуции подверглись сам сенатор Свищов, сотрудник ГАИ, давший показания против шофера автобуса, прокурор Красногорской прокуратуры Певзнер и судья Сукиасян. Все они знали, что осуждают невиновного человека. Однако Свищова лишили двух пальцев на правой руке, сотруднику ГАИ выдавили глаз, прокурору отрубили ухо, а судье проткнули язык шампуром: когда к нему пришли «чистильщики», Сукиасян вкушал шашлык…
Начальник Московского уголовного розыска отодвинул от себя раскрытую папку с пачкой дел, откинулся своей громоздкой квадратной тушей на спинку стула, так что тот жалобно скрипнул, и недовольно глянул на тихого начальника оперативно-розыскной бригады.
— Я все это уже знаю, Юрий Федорович. Ты мне результаты расследования давай, результаты, а не констацию фактов!
— Заказные убийства вообще раскрываются только на десять процентов, Александр Викторович, а когда заказчик и исполнитель — «Чистилище»… — Агапов безнадежно махнул рукой."
"Его собеседником на сей раз был бывший руководитель ОРБ Синельников, получивший звание генерала и кресло начальника МУРа.
Синельников достал из холодильника литровую банку компота, налил чашку себе, предложил Агапову:
— Хочешь? Брусника моченая.
— Киллерами? — мрачно пошутил подполковник. — Ладно, давай налей, брусника хорошо действует на желудок.
Они выпили по чашке брусничного компота, потом Синельников придвинул к себе папку с документами и углубился в чтение. Поморщился, прочитав дело о похищении несовершеннолетних девочек для оказания сексуальных услуг клиентам. Поморщился еще раз, когда дошел до описания разоблаченных контор, занимающихся рэкетом. Проворчал:
— Будь моя воля, я бы позакрывал все эти «школы воинских искусств».
Наконец Синельников дочитал сводку, молча налил себе еще брусничного компота. Агапов смотрел на него вопросительно, но молча.
— Мы ловим, а они гладят убийц по головке, — сказал начальник МУРа, имея в виду органы правосудия. — Кой толк от такой чистки?
— Ты это министру скажи, а мы не «чистильщики», плюющие на закон.