Ее любовь так и не стала для него привычной, спокойной, объяснимой.
— Как самочувствие? — проговорил наконец Матвей и, едва Бася Яновна просеменила на кухню, подскочил к Кристине, обнял, стал целовать в шею, грудь, губы, а потом, быстро отпрянув, уселся на диван как ни в чем не бывало.
— Порядок, — ответила Кристина, и глаза ее сказали то, что не выговорили губы. — Я поняла, что Лихтенберг[103] прав: ощущение здоровья приобретаешь только пройдя через болезни. Ты останешься сегодня?
— Сегодня — нет, надо разделаться с кое-какими делами.
— Стас будет ждать. Знаешь, что он заявил мне вчера? Я разговаривала с мамой, а он уроки делал. Говорю маме: «Надо, наверное, устраиваться на работу, пока я в академ-отпуске», а он услышал и так серьезно сказал: «С мужской точки зрения, красивая женщина работать не должна».
Матвей фыркнул.
— Он прав. Я вообще хочу вас на месяц увезти отсюда.
— Куда? И зачем? — Глаза Кристины потемнели, она догадалась, в чем дело.
— К своему отцу, в Воронеж. Он учитель, историю в школе преподает, живет один… Или к деду в Тамбов, тоже мужик один, старенький уже, помочь надо.
— Понятно. Опять нависла туча? Старые враги? Те, что приходили?
Матвей хлопнул ладонью по дивану.
— Садись, тебе еще вредно долго стоять.
Кристина послушно подошла — ходила она, конечно, еще неуверенно, всего день прошел, как ноги стали слушаться, но Матвей усадил ее к себе на колени, и, когда Бася Яновна принесла чай, они целовались.
Во время чаепития разговаривали на отвлеченные темы: о программах телевидения, о новом отечественном сериале, с успехом заменившем надоевшие мексиканские, аргентинские и бразильские «мыльные оперы», о ценах на продукты и налогах, которых становится все больше.
— Скоро Дума дойдет до налога на право жить, — с грустным юмором констатировала Бася Яновна.
Зазвонил телефон, и она засеменила в прихожую.
— Может, все-таки останешься? — спросила Кристина.
Матвей не успел ответить, Бася Яновна позвала его:
— Матвей Фомич, тебя.
Звонил расстроенный Парамонов.
— Я слышал, кто-то провел эксперимент с вашей девушкой без меня. Хотелось бы услышать подробности.
— Не переживайте, Иван Терентьевич, — с облегчением проговорил Матвей. — Я ни при чем, произошла жуткая история с попыткой ограбления. Но вы были правы, Кристя уже ходит. Если хотите, заезжайте, она сама все расскажет."
"— Спасибо, заеду.