"
"Допрашивала его «соседка», деловито обрабатывая пальцами болевые точки, в то время как Матвей, подволакивая ноги, играя пожилого «соседа», осматривал квартиру. В конце концов Алимбаев сдался, признавшись, что участвовал в захвате президента фирмы «Рюрик». Матвея он не узнал, а Василия, отлично справившегося с женской ролью, не знал совсем.
— Мы отвезли его на дачу Аркадия Самсоновича, — прохрипел Кирсан, стоя на четвереньках, не в силах разогнуться. — Это в тридцати километрах в Брыкином бору.
— Не на дачу ли Маракуца?
Алимбаев дернулся, с ненавистью глянув на «соседку».
— Не знаю никакого Маракуца..
— Знаешь, дорогой, а не знаешь — так узнаешь, когда мы подбросим твоему боссу мыслишку, что это ты его продал.
— Я действительно не имею понятия, где его дача! — заскулил Алимбаев. — Где-то на озере Великом, но точно не помню.
— Верим, Бай. Может, знает Шаровский?
— Спросите у него.
— Спросим и вернемся, если ты соврал. Добра у тебя много, весело будет гореть. Ну что, шеф?
— Сонник[110] что надо! — ответил баском Матвей. — Игрушки[111] — аж целых пять по всем углам! А видел бы ты его лепень[112]!..
Василий с любопытством заглянул в гостиную, обошел спальни, кухню, после чего и сказал короткую фразу. «Охренеть можно!»
Алимбаев попытался их задержать, вытащив откуда-то помповое ружье — у него, похоже, в каждой комнате было по арсеналу, — однако добился лишь того, что Матвей вышиб из него дух в стиле нелюбимого «унибоса» — с оборота, круговым вращением ноги и ударом в брюшину.
Главный бухгалтер фирмы «Рюрик» жил в том же районе, двумя кварталами ниже к Оке, и занимал с семьей — жена, сын — пятикомнатную двухуровневую квартиру, три комнаты на одном этаже, две на другом. Его никто не охранял, но попасть в квартиру постороннему вряд ли представлялось возможным — двойной металлический моноблок двери можно было взять только из гранатомета.
— Похоже, в прошлой жизни ты был женщиной.
Балуев не обиделся, посчитав слова Матвея за комплимент.