— Директор ФСБ откинулся в кресле, потянулся, так что хрустнули кости. — Извини, капитан, пора возвращаться на службу. Положение таково, что требуется твой навык ганфайтера-перехватчика. Дел невпроворот: утечка оружия, информации, ультраправые подняли голову, набрала мощь Сверхсистема, все активнее вмешивается в политическую жизнь страны «Чистилище»… В общем, ты нужен. Мне тебя рекомендовал один… уважаемый человек, так что не подведи.
— Генерал, у вас неверное представление о ганфайтерах и обо мне в частности, — бесстрастно сказал Матвей.
— Капитан, боюсь, ты не совсем верно оцениваешь ситуацию, — недовольно сказал Первухин, лицо которого мгновенно изменилось: оно стало жестким, властным, решительным.
Матвей покачал головой, в глазах его мелькнули грусть и сочувствие, и Сергей Вениаминович, внимательно наблюдая за ним, невольно преисполнился восхищения: бывший контрразведчик держался так естественно, что его спокойствие вызывало уважение. К тому же от него исходило некое магнетическое поле внутренней силы и готовность в случае чего к мгновенному отпору, что говорило и в самом деле о необычных способностях этого парня.
— Я мог бы уйти от ваших мальчиков еще в Рязани, — сказал Матвей, внутренне напрягаясь, потому что снова почувствовал спиной темный взгляд. Но теперь уж точно знал, что ни начальник Управления спецопераций, ни директор ФСБ не были авешей Монарха.
— Чего же не ушел? — усмехнулся Первухин.
— Не хотел будить семью.
И генерал сразу поверил ему.
— Короче, волкодав.
— Нет, — без колебаний ответил Матвей. — Я всегда работал в одиночку.
— Ты даже не хочешь спросить, чем будет заниматься команда?
— Не хочу.
— Ну, тогда…
— Погоди, Федор Ильич, — перебил Первухина Сергей Вениаминович. — Дай-ка мне поговорить с ним наедине.
— Но…
— Позови Хватова, сам посиди в приемной.