Затем, продолжая движение, коснулся шеи второго ликвидатора, готового пустить в ход еще один «глушак»; пока эти двое падали безвольными куклами, взорвался ударом в стиле Пангай-нун-Уэчи-рю, кулаком доставая третьего из четверки ПАН-ПРОПАЛ и ногой — четвертого.
Вся эта сцена произошла в нескольких шагах от изгороди кладбища, явно заинтересовав нескольких посетителей, впоследствии рассказавших о битве двух «мафиозных групп за передел сферы влияния — кладбища». Но групп этих было больше. Как и предполагал Матвей, их было три, и как только он нейтрализовал первую, в дело вступила вторая.
Очнулся Матвей спустя несколько минут вдали от кладбища, на опушке сосновой рощи, откуда начиналось картофельное поле, а за полем — домики сельской окраины Тамбова с колокольней и вышкой для парашютных прыжков. Сознание не зафиксировало, как он оказался здесь, но и так было ясно, что от преследования двух групп ПАН-ПРОПАЛ он на какое-то время избавился; теперь надо было вычислить третью и уходить.
Ветер, о поле мне спой, На ковыле сыграй.
Я иду в свой последний бой За родимый и вольный край…
Кажется, это не просто стихи, а слова из песни…
Где же эти ликвидаторы, черт бы их брал? Классно завели в тупик: побеги я напрямик по вязкому полю — догонят пулей, поверни назад — встретят в лесу…
«А есть другой выход?» — спросил внутренний голос.
«Нету», — честно признался Матвей.
«Ну и действуй, как советовал Кришнамурти[150]: защита — это сопротивление, сопротивление же устраняет понимание».
«Это не совет, а предостережение».
«А ты воспользуйся как советом»."
"И Матвей понял наконец свою собственную мысль. По шуму в лесу прикинув движение группы ПРОПАЛ, он выбежал на поле и упал на землю прежде, чем прозвучал выстрел. А затем, подождав чужих шагов, мысленным усилием соорудил у основания шеи «кровоточащий след пули», перестал дышать и отключил сердце.