Начальник «единички» послушно сел и пересказал историю похищения Ариставы неизвестными лицами. После этого они несколько минут курили, думая каждый о своем. Потом Панов глянул на собеседника, как прицелился:
— А ведь за такой прокол увольняют с пометкой «служебное несоответствие», Владимир Алексеевич. В спецклинику, охраняемую как резиденцию президента, входят двое невооруженных мужиков и спокойно уносят пациента! Как это понимать?
— Это были не просто мужики — профессионалы экстра-класса.
— Какое это имеет значение! Их было двое! Двое! Понимаешь? Против девятерых. И тем не менее они сделали свое дело.
Начальник «единички» закурил еще одну сигарету, но тут же смял ее и выбросил."
"— Здесь пахнет чертовщиной, Иван Сергеевич, мистикой. Охранники и врач клянутся, что ничего не помнят. По словам экспертов, это уровень сильнейшего внушения. «Мужики» оказались не только мастерами боя, но и суггесторами исключительно высокого класса, экстрагипнотизерами, так сказать.
— Плюс им, минус нам. Но я не понял насчет мистики. Что, гипнотизеров такого уровня не существует?
— В том-то и дело, что их мало и все они известны, в основном как врачи или исследователи. По нашим досье, на территории СНГ таких специалистов всего трое, но ни один из них, естественно, в похищении Ариставы не участвовал.
Директор ФСК пшикнул в стакан содовой из сифона, выпил залпом.
— Натрави на это дело науку, да и со специалистами надо переговорить, вдруг они знают, кто проявлял такие способности.
Владимир Алексеевич снова закурил.
Зазвонил телефон. Панов снял трубку, покосился на собеседника, буркнул:
— Не сплю.
Владимир Алексеевич кивнул, встал из-за стола, подошел к окнам и курил до тех пор, пока разговор Панова с начальником ГУБО, состоящий в основном из коротких фраз и междометий, не закончился.
— Все уже знают о нашем проколе, — сказал директор с мрачным неудовольствием. — В том числе и генпрокурор. Михаил Юрьевич имел с ним неприятный разговор.