— Ужасный порок! — Кристина достала сигареты. — Можно закурить?
«Галуаз», прочитал про себя Матвей, помедлил.
— Ты, кажется, не курила. Или решила жить по Пруткову?
— То есть?
— У Козьмы Пруткова есть изречение: «Пороки — неотъемлемая часть добродетелей, как ядовитые снадобья — целебных трав».
Кристина пристально посмотрела в глаза Матвею, потом спрятала сигареты в сумочку.
— Ладно, не буду.
— Кури, если нравится, — запротестовал он. Подумав, добавил с улыбкой: — У каждой Машки свои замашки: одна любит чашки да ложки, другая пряжки да сережки.
Кристина нахмурилась, надула губки, но не выдержала и снова рассмеялясь — зазвенели хрустальные колокольчики; оглянувшись, прикрыла рот рукой.
— Ой, я так громко!.. Но Машкой меня еще никто не называл. А ты хорошо знаешь русский фольклор.
— Даль знал его лучше. Впрочем, филолог я или не филолог?
— А если серьезно, где ты работаешь?
Матвей не успел ответить: официант принес заказ."
"«Полная программа» индийской кухни состояла из горячего ржаного хлеба нан в виде лепешек, сик-кабаба — разновидности шашлыка из рубленой баранины, кари в масале — овощей в густой подливе, рамсати райса — риса, сваренного вместе с горохом, с обжаренным луком и специями, гуши — жареных грибов, фруктовых соков и кульфи — знаменитого индийского мороженого, приготовляемого из топленого молока.
Пока Кристина жмурилась от удовольствия — вкусно! — и насыщалась, Матвей просветил ее по части индийских специй и пряных трав, использованных в блюдах. Девушка знала только черный перец и корицу, Матвею же были известны десятка два, в том числе красный перец чили, белый, зернышки кинзы, темерик, гвоздика, лавровый лист, кардамон, анис, горчичные семечки и многое другое.
Кристина осталась в восхищении как от изысканного ужина, так и от познаний партнера.
Из ресторана они ушли рано — в десятом часу вечера, и Матвей повез девушку домой, где они пили кофе, слушали музыку — хозяин любил мелодии в стиле ритм-энд-блюз и сингл, — смотрели видеоклипы и беседовали о литературе и театре.
Пока он вез ее через полгорода к общежитию, молчали. А прощаясь у дверей ДАСа, Матвей задержал руку девушки в своей.
— Тебе не кажется, что могут произойти два несчастья? — задумчиво спросила Кристина. Отблеск из окон общежития падал на ее лицо, и, казалось, оно светится в темноте.
— Какие? — хрипловато осведомился Матвей.