– Если честно, не представляю никого из наших, кому Предки предназначили бы в жены такое… сокровище!
В ответ я прожала плечами.
– Ты прав, Гордон, со мной в очередной раз приключилась неведомая ошибка. Вряд ли в этом мире существует дракон, кому может так сильно не повезти. Это какое-то недоразумение.
Староста еще немного подумал над моими словами, после чего кивнул, подтвердив, что я – недоразумение на факультете Боевой Магии Драконьей Академии, но мы это исправим.
Затем посвятил меня в семейную тайну Стаффордов.
Заковыристые заклинания были мне незнакомы, и я порядком поломала голову, придумывая, как переложить их на людской лад. Наконец, пообещала Гордону, что со всем справлюсь, так что свою задачу старосты он выполнил на все сто процентов.
Отлично за мной присмотрел, но теперь он может оправляться по своим делам.
На это Гордон еще раз приказал мне повсюду держаться рядом с ним и являться в столовую три раза в день, где он будет лично следить за тем, как я ем.
После чего ушел мрачнее тучи – подозреваю, из-за открывавшихся перед ним восхитительных перспектив.
А я осталась.
Пролистала книгу до конца, но уже без какого-либо интереса, затем поднялась с кровати и отправилась разыскивать доктора Эстерброка. Решила слезно попросить его выпустить меня из лазарета по причине полного выздоровления.
Клянусь, я буду хорошо питаться и постараюсь поменьше попадаться на глаза магистру Шлессеру все те дни, которые мне остались до перевода в другую академию!
***
Перед уходом Гордон заявил, что на завтра домашнего задания нет и на лекциях ничего интересного не произошло.
Что может быть интересного на «Магическом Праве» и «Общих законах мироздания», если первое читает выходец из империи Гонзо немного косноязычный магистр Ирмасс, а второе – тоскливый до зубовного скрежета магистр Эрш?
Заодно староста не запомнил, какие темы они проходили, потому что обе лекции проспал, так что, по его мнению, первый день занятий прошел на «отлично».
Наконец, Гордон меня покинул, сказав, что если меня выпустят из лазарета, то он будет ждать меня в столовой ровно в шесть вечера.
Через пару часов выписали и меня, и я, помня об угрозе старосты кормить меня насильно, отправилась в столовую, потому что как раз были те самые шесть часов.