– Ты в курсе, что это самый худший комплимент в жизни, Аврамов? – наигранно возмущаюсь я и бью его куличком в плечо. Улыбаюсь. Обстановка резко теплеет, а напряжение уходит.
– В таком случае мне срочно нужно реабилитироваться, – он склоняется ко мне, зарывается пальцами в мои волосы на затылке и притягивает к себе для поцелуя. Томительного, медленного, жаркого.
– Этого недостаточно для полной реабилитации, – выдыхаю ему в губы.
– Продолжим сегодня ночью.
– Звучит многообещающе.
– Обещаю, я тебя не подведу, – нагло ухмыляется Тимур.
Тимур поправляет воротник рубашки, недовольно поглядывая на толпу журналистов у дома. К счастью, вы объезжаем парадных вход и в дом попадаем через подземный паркинг. Туда никто из посторонних проникнуть ещё не успел.
В лифте поднимаемся а полном молчании, наш багаж доставят в пентхаус позже. Тимур сверлит хмурым взглядом экран над циферблатом лифта, спрятав руки в карманах и прислонившись к стене.
Щелчок и перед нами распахиваются створки.
Тимур выходит из лифта первым, обводит пространство взглядом, а потом резко замирает.
– Мама? Что ты здесь делаешь? – удивленно спрашивает он.
Я делаю ещё несколько шагов, ровняюсь с Аврамовым и тяжело вздыхаю. Потому что за барной стойкой в полной тишине сидит моя бывшая свекровь, с которой мы в прошлом недолюбливали друг друга, а что уж говорить о настоящем?
Любовь Олеговна окидывает нас недовольным взглядом.
"– Ты что, не рад меня видеть, сын?
Она пересекает гостиную, направляясь в нашу сторону. Важная такая, словно хозяйка в этом доме она, а не Аврамов. Осанка прямая, в глазах высокомерие. На меня не обращается никакого внимания, словно я пустое место.
– Я всегда рад тебя видеть, но мы же договорились: перед приездом ты будешь предупреждать меня. К тому же я мог быть за границей, а не здесь.
– Я уточнила твое расписание у Лили, – заявляет она и тянется к нему, чтобы обменяться приветственными поцелуями в щеку.