Журналисты вооружились диктофонами, ручками, блокнотами и камерами.
Напряжение возрастает.
Тимур несколько раз постукивает по микрофону, после чего по залу разносится его уверенный деловой тон.
– Обычно я не посвящаю общественность в детали своей личной жизни и семью стараюсь держать подальше от любопытных лиц, – посмеивается он. – Но так как мои конкуренты не гнушаются использовать грязные методы, я решил, что дам с женой первую и последнюю пресс-конференцию, на которой вы сможете задать вопросы и по поводу моего бизнеса, и по поводу семьи.
После его слов нас начинают активно забрасывать вопросами.
Правда ли, что мы разошлись восемь лет назад? Да, многие семьи переживают переломные моменты, но после мы помирились, а потом еще несколько раз расходились. В жизни всякое бывает.
Правда ли, что я потеряла ребенка?
К этому вопросу я была готова. Тимур наклоняется к микрофону, но я беру инициативу на себя.
– К сожалению, нашу семью и правда постигло несчастье.
Несмотря на внутреннюю бурю и злость на мать, которая все никак не отпускает, мой голос звучит мягко и спокойно. Я откидываюсь на спинку стула, предоставляя Тиму возможность отвечать на остальные вопросы. Они касаются и бизнеса, и громких заявлений моей матери.
По совету Виолетты мы ссылаемся на то, что с матерью я давно в ссоре и из-за затаенной обиды она повелась на провокации конкурентов и сказала то, что было выгодно им.
И все, казалось бы, шло по плану, до конца оставалось не более десяти минут, как вдруг представитель журнала «Время» задал вопрос, от которого я на мгновенье забыла, как дышать, а по залу прошлись перешептывания.
– Тимур Александрович, это правда, что у вас есть внебрачный ребёнок? – с вызовом произносит парень в очках, при этом без страха в глазах устремив взгляд на Аврамова.
В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Кровь отхлынула от лица, сердце взволнованно затрепетало. Это ведь шутка. Шутка же?
Я поворачиваю голову в сторону мужа. Он напряжен. Кулаки сжаты. Лицо бледнеет. Аврамов не ожидал такого вопроса.