Только давай, в следующий раз я тебе сам продукты принесу, ладно?
Я могла только кивнуть, понимая, что потерпела сокрушительное фиаско. Все мои надежды от него избавиться с треском разбились.
— Спасибо, Малинка! Завтра ты в обед ко мне приходи, «Титаник» смотреть будем.
И я не выдержала:
— Да ты отстанешь от меня когда-нибудь?!
— Нет, — отрезал Багров и тут же сменил тон. — Малинка, я к твоим ногам весь мир принесу!
— Ты глобус купил, что ли? — заинтересовалась я.
— Ой, зануда, — взвыл Артур, возведя очи горе.
— Не надо так страшно угрожать, — выставила я ладони веред, — ишь, разугрожался тут!
— С тобой каши не сваришь, — покачал головой Багров. — Малинка, я не отстану, просто знай это!
— Ты… Нахал! И целоваться с тобой мне не понравилось, — вспыхнула я.
— Врушка, — подмигнул Артур, — и зануда. Это все потому, что у тебя в голове бардак. И ты на учебе зациклена. Выпусти свою плохую девочку наружу, ты сильно удивишься, насколько ЕЙ понравится целоваться со мной.
— Ты поел? — не выдержала я.
Еще психоанализа от глупого физкультурника мне не хватало!
— Поел, — кивнул Багров.
— Иди к себе. Свидание сегодня в семь! Завтра мне некогда!
— Чем ты занята? — опасно поинтересовался Багров.
— Работа у меня, — пискнула я, когда он поднялся на ноги и пошел на меня.
Огромный, широкий и негодующий. Но сразу же после признания Артур расслабился.
— Ладно, сегодня так сегодня, — решил он, — пойду очередь к фарфоровому другу займу, что ли…
Я устыдилась. И покраснела до кончиков волос, мысленно ругая себя. Почувствовала себя круглой дурой, которая даже парня отшить не может.
— До вечера, заучка, — хищно улыбнулся Артур и ушел.
И я, наконец, смогла нормально вдохнуть. В груди заныло, пока я смотрела ему в спину и посып а ла голову пеплом. Ну точно дура!
Вылила суп, дабы больше никого не зацепило, вымыла кастрюлю и вернулась в свою комнату.
А еще меня мучила совесть. Очень. Настолько, что очень хотелось извиниться за то, что я такая дура и пойти с ним на свидание.
Психанула, отложила учебники и решила прогуляться и проветриться. Привела себя в порядок, убрала волосы в прическу, которую Багров окрестил «круассаном», и вышла на улицу.