Юля смотрела на проплывающие за окном березы с воздетыми к небу хрупкими черными руками, на облетевшие кряжистые яблони. За одним из заборов росла рябина. Ее щедрые алые гроздья, еще не расклеванные птицами, были словно созданы для новогодней открытки. Дома все не кончались, а автомобиль продолжал катить вперед. В конце концов впереди замаячила светлая кромка березовой рощи, и тогда джип остановился.
— Ну, вот и приехали, — Сергей кивнул в сторону одного из последних на улице домов.
— Эту Жучку пару месяцев назад кто-то сильно избил. Отец мой ее подобрал, выходил. А она как только на лапы встала, шасть — и под крыльцо.
Юлька еще раз взглянула на лохматое существо. Глаза у собачки были такими же черными, как шерсть, и похожими на веселые, хитрые бусинки. И только по тому, как подрагивала ее верхняя губа, можно было сделать вывод, что Жучка всегда готова обнажить клыки и зарычать.
Перед самым крыльцом Палаткин подал Юле руку:
— Смотри, осторожнее: ступеньки могут быть скользкими.
Она улыбнулась и слегка прикоснулась к его руке пальцами, скорее для того, чтобы показать, что прислушалась к совету. Но тонкая корочка льда на самом деле покрыла крыльцо почти незаметным лаковым слоем. Юлька запоздало поняла это уже на третьей ступеньке, когда ноги неожиданно проскользнули куда-то влево и вниз. К чести Сергея, реакция у него была превосходная. Он успел схватить ее, падающую и нелепо размахивающую руками, за талию и крепко прижать к себе.