В гостиной царило обычное послезастольное запустение. Кресла, сдвинутые со своих мест, слишком яркий, режущий глаза свет люстры, одинокая шпажка с оливками и ветчиной, покачивающаяся в подставке, как самая настоящая рапира, вонзенная в землю… Юлька обошла шкаф и села на диван, неловко стукнувшись о ножку стола коленками. Прямо перед ней в высоком узком бокале заколыхался недопитый Симонин коктейль, ломтик лимона, из последних сил цеплявшийся за хрустальный бортик, неслышно упал на скатерть.
— Не надо себя ни в чем обвинять, — Сергей убрал с подлокотника кресла пепельницу и сел совсем рядом.
"Юльке хотелось спросить его о том, что ей делать сейчас с этим выигрышем? После слов Веры Федоровны о недавних «кухонных» мечтах по поводу настоящей помолвки смешно было и вспоминать. Селезнев останется Селезневым, Коротецкий — Коротецким. Наверняка Юрий не вынашивает планов воссоединения с бывшей любовницей.
Юлька продолжала смотреть сквозь бокал на лежащую на скатерти черную виноградину, похожую на поджавшего лапки жука.
— А ты? Ты считаешь себя выигравшим или проигравшим? — вдруг спросила она негромко, не отводя взгляда от виноградины.
— Что сейчас об этом говорить? Мы ведь уже сложили фишки обратно в коробку, правда?..
После этих слов оставалось только встать и уйти… Юля в последний раз окинула взглядом гостиную, подвинула бокал ближе к середине стола и встала с дивана.
— Ты куда? — Сергей поднялся вслед за ней.
— Домой. Спасибо тебе большое, все было очень здорово.