— Бабушка мне говорила, что у тебя баба есть. Говорила! Ну, где ее фотографии? Она, наверное, красивая, правда?
— Цыц, ты, дура! — он грубо схватил ее за локоть и слегка заломил руку назад. Но эта крыса вывернулась и тяпнула его за палец острыми желтыми зубами.
— Пошел вон! — закричала она уже с порога спальни.
— Сама вали отсюда, пока не пришиб! — огрызнулся Андрей, тряся в воздухе укушенной кистью.
Дверь подъезда хлопнула, и скоро из-за угла появилась Таня. Она шла торопливо, на ходу поправляя волосы, но выражение лица у нее было удовлетворенное.
— Молодец, девчонка! Здорово сработала, — прошептал Мишка, прислушиваясь. Из приемника донесся голос Коваленко, он негромко ругался отборным матом. — Ты послушай, Серега. «Клоп» сидит в его пальто. Пальто в прихожей. А слышимость — обалдеть!.. Недаром такая маленькая хреновина сумасшедших денег стоит…
— Угу, — кивнул Селезнев, — ты дверь-то Тане открой!
Мишка перегнулся через спинку сиденья и открыл дверцу джипа.
— Ну как, получилось?
— Сама послушай! — Мишка кивнул на приемник. Она мечтательно сощурила светлые глаза:
— Здорово! Как он матюгается, бедняжка… Я ведь его укусила!
— Ну ты даешь! — он покачал головой.
Таня зачем-то начала рыться в карманах, вывалила себе на ладонь какие-то копейки и бумажки, а потом отсортировала все четыре презерватива и протянула их Селезневу:
— Возвращаю арендованный реквизит!
— Таня, — он посмотрел на нее внимательно и серьезно, — давай уже мириться.
* * *Вишневый джип следовал за «Ауди» Коваленко по Ленинградскому проспекту. Селезнев сидел за рулем и старался поддерживать постоянную дистанцию. Мишка отдыхал, откинувшись на мягкую спинку сиденья. Его веки были полуприкрыты, светлые ресницы едва заметно подрагивали.