Шаровары довольно широкие, но как нельзя более кстати налетевший ветерок очень удачно прижимает штанину к телу, и взглядам восторженных поклонниц нога Селезнева предстает во всей своей красе, со всеми бицепсами и трицепсами… Впрочем, возможно, на ногах эти мышцы называются совсем по-другому… Рассказать о том, что ей ежедневно приходится рисовать для коллег картину нежной и страстной любви, чувствовать, что тебе верят все меньше и меньше, отчаянно выдумывать новые подробности, живописуя трепетные поцелуи русского супермена, и в этот момент физически ощущать на губах мертвый привкус свежей типографской краски? Господи, как было бы хорошо, если бы Селезнева просто не существовало в природе! Не висел бы его портрет на стене за Галкиной спиной, не смотрел бы он с календаря своими хронически грустными карими глазами со слегка опущенными вниз внешними уголками… И не было бы ничего: ни восторженных вздохов Оленьки, ни саркастической ухмылки Галины, ни сочувственного взгляда Тамары Васильевны.
— Нет, у меня нет с ним личных счетов, но все равно он внушает мне чувство глубокого, устойчивого отвращения, — Юлька снова взяла свой бокал и залпом отхлебнула чуть ли не половину.
— Слушай, а он случайно не похож на твоего бывшего возлюбленного? — невинно поинтересовался Андрей. — Я слышал, у женщин так бывает: расстанутся с мужиком, а потом тех, кто на него хоть чуть-чуть похож, начинают или идеализировать, или, наоборот, гнобить.
— На моего возлюбленного он абсолютно не похож, — с достоинством проронила она и подцепила чайной ложечкой консервированную вишню.
Юлька спросила это просто так, для того, чтобы перевести разговор и не ожидала хоть сколько-нибудь интересного ответа. Но Андрей неожиданно хмыкнул, усмехнулся как-то странно и проговорил:
— Ну, на наших выпускников спрос был всегда.