Почти сразу же вниз, к коленке, побежала узенькая зловещая стрелка.
— Что, я нанес тебе материальный урон? — поинтересовался Сергей, переводя взгляд с ее ноги на мечтательное лицо. Ей вдруг стало неловко из-за того, что он смотрит на ее колени. Но неловко как-то по-детски, не оттого, что в его взгляде мелькнуло желание или мужской оценивающий интерес, а просто потому, что в обществе не принято вот так оголять ноги перед посторонним мужчиной. Мини-юбка или шорты — это еще ничего, но кокетливо и призывно поднятый подол платья — это уже совсем другое дело.
— Я хотела сказать тебе большое спасибо. Все получилось просто прекрасно. Я даже сама не ожидала, что все так удачно сложится… — Юля поправила юбку и запахнула полы пальто. — И Оленька, и Галина сразу… Галина — это та, которая стояла на крыльце в норковом берете и длинной кожаной куртке… А цветы вообще, наверное, произвели сногсшибательный эффект. Кстати, сколько я тебе за них должна?
— Не болтай чепухи, — отмахнулся Сергей. — Это я тебе должен еще как минимум с десяток таких букетов.
— Я все понимаю и не злюсь. Конечно, с таким лицом, как у тебя, жить нелегко…
— Что?! — Палаткин повернулся, как-то смешно наморщил лоб и вдруг захохотал. Юлька непонимающе и робко улыбнулась.
— Юль, Юль, подожди, сейчас я успокоюсь, — он давился смехом и смахивал правой рукой с глаз набегающие слезы.
— Ой, — она сползла по спинке сиденья и закрыла нижнюю часть лица букетом. — Я не хотела, правда не хотела…
— …Но получилось здорово, — подхватил Сергей и, внезапно перестав смеяться, добавил: — Кстати, с поцелуем я не переборщил?
Юле вдруг показалось, что в салоне стало темнее. Но само по себе это, наверное, не было бы неприятным, если бы не уже знакомая давящая на барабанные перепонки тишина взлетающего самолета.
— Нет, все нормально… Если тебе, конечно, не было противно."
"— А с чего это мне должно было быть противно? — Палаткин неподдельно изумился.