Дверь распахнулась, и в комнату влетела Маня.
– Все ждут тебя завтракать!
– Меня? Зачем это? До сих пор каждый превосходно пил кофе, когда ему удобно.
– Иди, иди, – хихикнула Маруся, – велено без тебя не подавать.
Недоумевая, я натянула халат и потащилась вниз. За огромным круглым столом восседали домочадцы в полном составе. Нина Андреевна укоризненно покачала головой:
– Пыталась узнать, когда вы завтракаете, но Мария сообщила, что каждый ест в свое время. Ужасно! Трапезничать следует вместе, это сплачивает.
– Правильно, – поддакнула Римма Борисовна, – только в нормальной одежде. Мы себе никогда не позволяли появиться на людях распустехами.
Я поглядела на Нину Андреевну. Женщина сверкала красивой укладкой и легким макияжем. Элегантная шелковая водолазка скрывала морщинистую шею. Скажите, пожалуйста, всего одна ночь на новом месте, а какая метаморфоза!
– Дети, – продолжала Нина Андреевна, глядя, как я пытаюсь проснуться, – должны иметь перед глазами положительные примеры.
Ага, и поэтому он теперь сидит в Бутырке по обвинению в убийстве.
– Очень приятно, – продолжала вещать старуха, – что Мария оказалась благоразумной девочкой, сняла джинсы и переоделась. Если она еще согласится не ездить на мотоцикле, будет просто чудесно.
– Мусечка, – тихонько зашептала дочь, – она долго у нас проживет, эта зануда эфиопская?
– Совершенно справедливо, – поддакнула Римма Борисовна, – пока мы здесь, попробуем помочь Даше. Аркашенька, что же ты не ешь геркулесовую кашу? Специально велели вашей кухарке сварить на воде, страшно полезно для печени и желудка. Никаких проблем со стулом!
Кеша уставился на ненавистную кашу. Последний раз сей гадкий продукт побывал у него во рту лет в пять! Зайка хихикнула.
– К сожалению, у Кеши аллергия на овес, – сообщила я радостно.
Сын с благодарностью глянул на меня.
– Скажите, какая неприятность, – всплеснула руками Римма Борисовна. – А у Машеньки?
– Тоже, – констатировала я, глядя, как Маруська размазывает ложкой овсянку по тарелке, пытаясь создать видимость ее поедания.