Однако предложенную еду съедаю, потому что была голодна. Пытаюсь понять, который сейчас день или час. Осторожно интересуюсь об этом у медсестры.
— Семнадцатое апреля.
— Семнадцатое… — эхом повторяю я и откидываюсь на подушку, прикрыв глаза.
Значит, я проспала больше суток? Так много?!
Я пытаюсь восстановить события. Они напоминают ужасно захватывающий сон. Было бы просто чудесно, если бы всё, начиная с трагической гибели брата, оказалось просто сном. Дурным и затянувшимся сном.
Однако реальность гнусно ухмыляется мне в лицо.
Смерть брата, появление Багратова, предложение о фиктивном браке, перестрелка, погоня, похищение… Жуть какая-то. Теперь я нахожусь в медицинском центре. Судя по всему, он из закрытых и очень дорогих.
После ухода медсестры я осторожно отсоединила капельницу, поморщившись, и прогуливаюсь по просторной палате, разминая ноги.
Подойдя к зеркалу, натыкаюсь на своё отражение и сразу же отхожу, не желая в подробностях знать, насколько плохо я сейчас выгляжу.
Подхожу к окну. Второй этаж. Решётки.
Ясно.
Осторожно приоткрываю дверь палаты, чтобы оценить обстановку в коридоре. Сразу же натыкаюсь на взгляд охранника, сидящего прямо напротив двери. Ещё двое громил стоят по бокам двери.
Прикрываю дверь, прислонившись к ней спиной.
Я — пленница. Сбежать не получится. Да и как отсюда бежать? В одной больничной рубашке, надетой на голое тело, и в резиновых тапочках? Увольте…
— Как она?
По ту сторону двери слышится голос Багратова. Я начинаю паниковать. Видеть его и разговаривать с будущим фиктивным мужем совершенно не хочется. Тогда я быстро ныряю под одеяло, притворяясь спящей.
Раздаются тяжёлые, уверенные шаги. Уже в палате. Шорох колёсиков кресла по полу.
"— Соломонова, ты не спишь. Моя охрана доложила, что ты пыталась покинуть палату.
Шелест целлофановой упаковки. Он кладёт что-то поверх одеяла.
— Что это? — шёпотом интересуюсь я, забыв, что хотела притвориться спящей.
— Открой глаза, узнаешь.
Я осторожно открываю глаза. С удивлением разглядываю… букет цветов, лежащий поверх одеяла. Эдельвейсы.