Неужели она на самом деле переживает?
— Почему ты рискуешь больше меня?
— Потому что у моего отца есть дела с Багратовым. Серьёзные сделки, внушительные суммы. Если всё откроется, мне не поздоровится не только от руки Багратова. Но, что более вероятно, от руки отца. Он позволяет мне небольшие вольности. Но бизнес для отца — святое. Он для него дороже всего. Дороже семьи и дочери, — на лице Мадины проносится тень. — Брак с Багратовым — это самый подходящий вариант для меня. Он влиятелен, отец не будет против. К тому же Багратов мне очень нравится… Я не хочу терять этот шанс.
Мадина говорит очень много, толково. Я понимаю, что недооценила её ранее. Я посчитала её лишь глупой, стервозной пустышкой. Но сейчас со мной разговаривает девушка, находящаяся почти в той же зависимой ситуации, что и я. С небольшой разницей. В мою жизнь играет фиктивный муж, а в жизнь Мадины — её родной отец.
Мадина подходит ко мне очень близко. Наверняка со стороны мы смотримся, как инь-ян — две полные противоположности, но одинаково запертые в плене чужих условностей.
— В мире мужчин и больших денег мы — лишь разменные монетки. Красивые и блестящие. Но всего лишь монетки, — тихо говорит Мадина. Она смотрит мне в глаза с яростной решимостью. — Я просто хочу быть счастливой, настолько, насколько это возможно. И ты тоже. Я вижу, что тебе тяжело играть в отношения. Багратов никогда не изменится.
— Это опасно, — выскальзывает из моих губ.
Это ещё не согласие. Но уже и не отказ. Мои слова звучат, будто я всерьёз раздумываю над предложением Мадины.
— Подумай над моими словами.
Через мгновение Мадина отходит в сторону, поправляя тёмные локоны изящными пальцами. Слышится лёгкий перезвон множества золотых браслетов на тонких запястьях, и до меня до сих пор доносится аромат её сладкого парфюма, щедро сдобренного нотками розы и пачули.
— Если ты откажешься, — говорит напоследок. — Я всё пойму. Правда. Просто попрошу заранее не сдавать меня Багратову.