Разве не так должна вести себя идеальная любовница? Слышится лёгкое жужжание молнии, шёлковое платье скользит к ногам красотки, обнажая пышные, соблазнительные формы. На Мадине почти нет белья. Крохотный треугольник ткани в самом низу живота язык не поворачивается назвать трусиками.
— Я вижу, что ты не хочешь терять время зря?
— Разумеется, не хочу, — воркует Мадина.
Брюнетка приближается кошачьей походкой. Полная грудь покачивается при каждом её движении. Любовница опускается на колени и тянется к пряжке ремня, выпуская его из петелек.
— Я очень сильно по тебе соскучилась! — шепчет она и призывно облизывает алые губы языком. Тянет вниз язычок молнии и проводит ладонью по ткани боксеров. — Через две минуты, Дамир, тебе будет так хорошо, что ты забудешь собственное имя…
Дверь в кабинет открывается. Мадина недовольно хмурится, но не дёргается с места. Ей не привыкать. Мне тоже. Иногда служащие заставали меня и в более откровенные моменты. Запускаю пальцы в волосы Мадины, удерживая брюнетку на месте.
— Проверь её телефон, — командую Циклопу. — Он в сумочке.
Мадина дёргается с места, но тут же шипит от боли. Я удерживаю её за волосы. Она впивается ногтями в мои колени, царапая их пиками через ткань брюк.
— Дамир! Что ты себе позволяешь?
— А ты? — спрашиваю я. — Что ты делала в моём доме незадолго до попытки побега Эрики?
— Я заехала, чтобы оставить документы. От отца.
— Да, документы были. Но раньше ты не подрабатывала курьером. Что ты скрываешь от меня, Мадина?
Любовница кривит полные губы, но не торопится быть откровенной.
— Проверь её телефон, Циклоп. Звонки, сообщения, файлы, денежные переводы. Я хочу знать всё. Выполняй!
Начальник охраны выходит, решительно кивнув. Я вновь перевожу взгляд на Мадину. Лицо девушки искажено гримасой недовольства, от неё исходит отчётливый душок страха. Надо было проверить это раньше. Но сначала мне затмило разум злостью и яростью, потом надо было выкарабкиваться после пулевого ранения и решать иные вопросы.
Я отдал приказ своим людям рыть носом землю, чтобы найти подельников побега Эрики, потому что водитель погиб при перестрелке. Я нарочно сказал Эрике, что за организацией побега стояли дружки её брата. Хотел, чтобы она проглотила наживку и созналась во всём сама.
Эрика упорно помолчала. Поначалу я думал, что она просто крепкий орешек. Но спустя время я начинаю думать иначе. Эрика ничего не рассказывает, потому что ей банально нечего рассказывать.