Поэтому когда Циклоп говорит, что при падении я могла поранить глаза, я испытываю сильнейшее потрясение. Ледяная паника охватывает горло так, что я не могла дышать. Я начинаю хрипеть и царапать горло ногтями, но в лёгкие не попадает ни один глоток свежего кислорода.
— Эрика? — оборачивается Циклоп, заметив моё состояние. — Что это с тобой, а? Эрика! Шорох! Тормози! Живо! — приказывает Циклоп.
— Кажется, за нами увязался хвост. Нельзя останавливаться. Это небезопасно!
— Она задыхается! — рявкает Циклоп. — Это небезопасно!
Резким движением Шорох заставляет машину прибиться к обочине.
Здоровяк принимается осматривать меня. Прослушивает пульс и держит меня очень бережно. Циклоп снимает с моих глаз очки, оттягивает веки, заглядывая в них.
— У тебя приступ паники, Эрик! — констатирует он. — Дыши глубже! Скоро должен пройти.
Здоровяк продолжает держать меня, массируя запястья своими пальцами.
— Дыши, моль. Умирать тебе ещё рано. Твоя песенка не спета. Помрёшь раньше срока — шеф не обрадуется. И даже уход на тот свет не станет для тебя спасением от гнева шефа. Ты же видела, как он сегодня эффектно ушёл?
Паника отступает. Сознание проясняется. Картинка окружающего мира тоже возвращается на своё место.
— Так вот запомни, Эрика. Сегодня у шефа было хорошее настроение. Я бы даже сказал, отличное. Представь, как он разносит всё вокруг, когда у него нет настроения? Хочешь на это посмотреть?
Я отрицательно качаю головой.
— Правильно делаешь, что не хочешь… Это зрелище не для таких слабонервных, как ты. Ну как, легче стало?
— Да, — соглашаюсь я.
Циклоп помогает мне подняться. Ещё раз осматривает и ощупывает меня, проверяя, не сломала ли я чего-нибудь или не вывернула.
— Полный порядок… — мужчина цепляет мне на нос очки. Заглядывает прямо в глаза, заявив внушительным тоном: — Тише едешь — дальше будешь.
— Да, — коротко кивает Шорох.
— Потому что мы можем доложить о проблемах. У шефа испортится настроение… Тогда Багратов придёт наказывать тебя. Но ты же хочешь пожить ещё немного, правда?
Я начинаю кивать, как китайский болванчик.