- Лжёшь, - скалится, прикусывает мою нижнюю губу, не до крови, совсем слегка, оттягивает на себя, вызывая болезненный спазм в низу живота. - Ты вечно мне лжёшь.
- Ошибаешься, - бормочу.
- На все готова, лишь бы не признавать правду, - замечает жёстко.
- Правду? - всхлипываю. - Какую правду?
Он трется щетиной о мою шею, пробуждая волны ледяных мурашек, заставляя извиваться и содрогаться, давиться стонами. Кожу покалывает, причём везде и сразу. Безумие, чистое безумие.
- Я хотел разделить тебя с братьями, - говорит Ахметов и смотрит прямо в глаза, душу вытягивает.
- Хватит, - задыхаюсь. - Прекрати.
- Я представлял это. В красках. Часто. Как мы приходим к вам в дом. Ночью. Как находим тебя в твоей девственной кроватке и откупориваем каждое твоё отверстие.
Он действительно возбуждён. Огромный орган упирается в мое лоно, рвётся на волю из штанов. Жаждет протаранить.
- Я так мечтал тебя измазать, - шепчет на ухо. - Извалять в грязи. Но потом, все удачно сложилось. Ты сама с этим справилась. Ты больше никогда не будешь чистой. Никогда. Поняла?
- Я... я... - ничего осмысленного выразить не удаётся.
- У тебя был бы шанс, - продолжает холодно.
- Я не играю, - выпаливаю. - С чего ты...
- Я знаю каждый твой шаг, - обрывает. - Выдох. Вдох. Будешь наглеть, перекрою кислород. Твой единственный путь тут - ползти на коленях.
Злоба. От его издевательских фраз во мне просыпается именно это чувство. Дикое и первобытное, захлестывающее разум. Бесконтрольная ярость.
На коленях будешь ты. Больной урод! Ты у меня в ногах окажешься. Пока не совсем представляю как. Но я тебя заставлю. Я найду способ. Я...
Проглатываю все те опасные слова, которые рвутся с моих губ, и улыбаюсь. Слабо, слегка, едва заметно.
- Это то, чего ты действительно хочешь? - спрашиваю, дотрагиваюсь пальцами до его шеи, чувствую, как бешено молотит пульс.