Дети решили, родители уже похоронены, нечего тревожить их покой. Единственная загадка, почему возникла другая версия? Как я понимаю, куда более популярная. Будто Бэлла сама заколола себя и супруга.
- Загадка? – скалится. – Серьезно?
- Ну да, - киваю. – Если произошло нападение врагов, еще и в торжественный день, в священный, то… подожди, кажется, до меня дошло. Сыновья могли посчитать, мать сделала их отца слабее, потому он и проиграл, допустил резню. Клинок, ранящий два сердца в одну секунду, - метафора. Речь совсем о другом.
- Людям часто кажется, любовь – это слабость, - говорит Рустам, срывая розу, берется за стебель, игнорирует шипы, впившиеся в ладонь, обрывает жизнь цветка, протягивает в дар мне. – Я был таким же. Смотрел на своего брата, на то, что от него осталось, когда поплыл и растекся перед чужой девкой.
- Господи, - принимаю цветок. – Марат полюбил Вику?"
"- Вроде того, - кривится. – Блажь на него нашла. Я смотрел и не узнавал. Он все ходы испробовал, до упора пошел. А главного так и не выяснил. Но об этом потом.
Осторожно веду пальцами по шипам, кровь Рустама контрастно выделяется на темно-зеленом стебле.
- Любовь ослабляет только слабаков, - чеканит мужчина. – Сильных она делает крепче. Ведь чтобы все это дерьмо внутри вынести и принять как часть себя, нужен реально железный хребет.
Я сжимаю стебель в ладони. Не зажмуриваюсь, не вскрикиваю от боли. Просто опять смешиваю нашу кровь. Без приказа. Безотчетно.
Рустам следует вперед, а я за ним. Миновав густые заросли цветов, оказываемся перед статуей, которую мне прежде видеть не доводилось. Белый мрамор. Мужчина и женщина. Две фигуры обнимают друг друга, и создается впечатление, будто смотришь на живых людей, настолько точно и четко, объемно все детали переданы.
- Я приказал разобрать завалы, - произносит Рустам. – Камни находились прямо за статуей, которую установили, будто надгробие. Стало интересно, что тут скрыто.
Странное чувство обрушивается на плечи. Мир вокруг, словно подернут призрачной дымкой.