И хоть дальше прихожей и первой комнаты меня не пустили, но мне и этого хватило. Зеркала в золоченых рамах, хрустальные люстры и черный полупрозрачный, будто стеклянный, пол создавали впечатление декораций и просто вопили о дурном вкусе хозяев.
«Насчет дома посоветуюсь с Вадимом», — решила я и, перевернув страницу, вскрикнула от неожиданности.
«Портобелло, твою мать! Портобелло!»
От такого поворота мне сносит башню. И это совершенно не тот дом, где я жила, когда сбежала от Кирилла.
Вчитываюсь в адрес и готова заорать от восторга.
Я помню этот дом, упирающийся калиткой в Променад. Чудесный особняк в викторианском стиле. Там еще, кажется, заросший небольшой сад. Сколько раз я проходила мимо и гадала, кто же там живет. Сколько раз, сидя на пляже, воображала, что живу именно там. И, купаясь в холодном северном море, смотрела на островерхие башенки и эркеры.
Если бы я не ходила сейчас по стенке, то станцевала бы на столе или на подоконнике.
«Йес! — ликую, представляя, как мы с Вадимом и Робертом гуляем по пляжу.
«Какая же я везучая, — думаю, откинувшись на подушки, и с нетерпением жду Вадима. Хочу поделиться с ним охренительными новостями и предложить вместо Мальдив мотнуть в Шотландию. Я обожаю эту страну с ее изумрудной травой и потемневшими от времени зданиями.
— Сложная операция? — спрашиваю я спросонья. Прекрасно знаю, что Вадим собирался сделать ринопластику и вернуться ко мне. Вот только четыре часа, прошедшие с обеда, истекли уже дважды. Чувствую, как сердце заполняется едкой обидой и ревностью.
«Где был? С кем?» — задаю себе два насущных вопроса. А вслух спросить боюсь.