Но сколько бы ни смотрю на телефон, звонка от Косогорова нет.
Забыл? Пропал? Наплевал?
Скорее всего, последнее. Я даже представить не могла, как быстро изменится ко мне Вадим. Может, и права Галина, убеждавшая меня весь вечер, что ради Робиньки Косогоров пойдет на все. Даже жениться может. Рассказывала что-то о его бывшей жене, которую он увел у мужа.
— Ни перед чем не остановится, пока своего не добьется, — улыбнулась она, заметив, что Вадим на нее смотрит. — А как добился Жанки, так снова взялся за старое. Командировки, путешествия, подружки.
В тот момент, встретившись глазами с Вадимом, мне хотелось опровергнуть каждое слово «Галочки». Со мной уж точно Косогоров забывал обо всем. Он и сам признавался в этом. Вот только теперь выходило, что Галина права. Еще никто не поставил росчерк в толстой книге регистрации браков, а Вадим Петрович, решив, что все уже на мази, устремился к новым целям.
— Ладно, — отмахиваюсь я, открывая дверь в палату. — Еще не так поздно. Вечером позвонит обязательно. Пожелает спокойной ночи. Расскажет, где его носило. А я поворчу в ответ.
— Эй, ты! — кто-то хватает меня за плечо и разворачивает к себе. — Ты кто такая и почему заняла мой люкс?
— Простите? — не понимаю я и, повернувшись к толстой престарелой матроне, искренне интересуюсь. — Вы кто?
— Я-то? — удивилась тетка. — А ты будто не знаешь!
— Нет, — усмехаюсь я, входя в палату.
Захлопываю дверь перед носом у сумасшедшей и слышу Генкину отповедь.
— Кто эта пигалица?! — вопит на все отделение матрона. А я, не обращая внимания на ее вопли, ложусь на кровать и снова принимаюсь себя жалеть.
И не заметив, засыпаю за своими переживаниями. Распахнула глаза, как только медсестра входит ставить капельницу.
— Вот умора, — заявляет она смеясь. — Наша Татьяна Анатольевна с катушек слетела. На все отделение кричала «Мой люкс! Мой!».
— А сам шеф где? — спрашиваю я, не надеясь на ответ."
"— Так он еще днем с Пироговым умотал куда-то. Поехали вдвоем, без охраны. Вадим Петрович сам за руль сел. Аж рванул с места. Скоро вас выпишут, Ольга Николаевна, и закончатся его холостые денечки, — хихикает медсестра, закрепляя иголку пластырем. — Спите. Спите, — добавляет, выходя из комнаты.