А сейчас от рака сгорает отец, — нехотя бросает Ольга. И я понимаю, как ей, наверное, тяжело.
— Я почти не знаю его, — словно оправдывается она. — Мы почти неделю тут, а я все никак не могу себя заставить к нему поехать. Понимаю, что надо. Но он для меня совершенно посторонний человек. Тогда, пять лет назад, Тереза настояла на моем переезде в Эдинбург. А папа, как обычно, остался в стороне…
— Тебе решать, — усмехнувшись, отмахиваюсь я. Только чужих проблем мне не хватало. И задумчиво смотрю на Роберта, наворачивающего круги по газону.
— Роберт? — Ольга передергивает плечами и бросает холодно. — С чего вы взяли? Он — сын Кирилла. И пожалуйста, хватит инсинуаций, — отрезает Ольга да еще смотрит сердито.
«Ладно, милая, — криво усмехаюсь я. — К этому разговору мы еще вернемся. Сейчас главное, разобраться с Шевелевым. Понять его истинные мотивы и постараться отделаться малой кровью».
— А Шевелев к тебе каким боком?
— Это клиент Кирилла, — бурчит она нехотя. — Я с ним не знакома."
"— А ему не терпится тебя трахнуть, — сдуру бросаю я и тут же натыкаюсь на разъяренный взгляд снохи. Глаза полыхают, хоть прикуривай.
— Нам лучше переехать к маме на Оборонную, — спокойно и светски замечает она. — Иначе мы с вами навсегда разругаемся, Вадим Петрович. Что толку жить в одном доме и ненавидеть друг друга? Ради Роберта? Так дети первыми чувствуют напряженную обстановку и страдают.
Ольга ровным тоном отчитывает меня. Но это спокойствие кажущееся. Она натянута как струна, а я снова корю себя за дурацкую ревность.
— Может, я неправильно выразился, — поспешно иду на попятный, — но Лев Сергеевич как-то неровно к тебе дышит. Еле отбил, — хмыкаю я, перекатываясь с пятки на носок. — Сговорились на возврате аванса. Хотя Кирилл все ему заплатил незадолго до гибели. Но мне плевать, заплачу еще раз. Лишь бы этот сукин кот не тянул к тебе свои поганые лапы.
— Спасибо, — кивает Ольга и моргает глазами, полными слез. Молчит, как партизанка, но и взгляд не прячет.