Сноха

— Отличный вариант! — восклицаю я радостно, замечая, что пришла эсэмэска. Такси прибыло. — До вечера, Юэн!

— Пойдем, Роберт, машина пришла, — беру за руку сына и делаю шаг к калитке, когда слышу сзади глухой и недовольный голос.

— Куда-то собралась?

Вздрогнув, я оборачиваюсь и с изумлением гляжу на сердитого и мрачного Косогорова.

— Мы хотим съездить к маме, — твердо и уверено заявляю я. — Мы соскучились. Она тоже.

— Я возражаю, — коротко бросает Вадим, да еще зыркает на меня злыми глазищами. — Мы, кажется, договорились, Оля.

— Нас такси ждет, — упрямо твержу я. — Потом поговорим, Вадим Петрович.

— Расплатись, Рома, — кивает свекор одному из охранников, маячивших неподалеку. — Ольга Николаевна никуда не едет.

— Что вы себе позволяете? — шиплю я и самой себе напоминаю гремучую змею. Всматриваюсь в усталое изможденное болезнью лицо, натыкаюсь на яростный взгляд и добавляю тихо. — Зачем вы встали? Вам же предписан постельный режим.

Вадим мрачным истуканом стоит на крыльце. Руки в карманах шорт, и только по длинным рукавам белой футболки и небритому подбородку можно догадаться, что он болен.

А так… Плечи расправлены, на скулах играют желваки, и взгляд пронизывает насквозь.

— Ага, — морщится Косогоров. — Ты дашь отлежаться. Как маленькая, честное слово. Какая шлея тебе под хвост попала?

— Я тут под арестом? — спрашиваю я, отпустив Роберта и подходя вплотную. Бимка у меня на руках смотрит подозрительно на Вадима, а потом звонко тявкает. Впервые с момента покупки.

— Ишь, ты, грозная собака, — улыбается щенку Вадим.

 — Купил тебя на свою голову, — рыкает незлобливо. И я чувствую, как с этим слабым щенячьим лаем тает всеобщее напряжение. Улыбаются охранники. Смеется сам Косогоров и весело хихикает Роберт. — Пойдем, малыш, — обращается он к внуку. — Попьем чаю с булочками, а потом Рома отвезет вас с мамой к бабушке Кате. Согласен?

— И Бимку тоже? — весело уточняет малыш. — Ему хочется поиграть с Лапкой.

— Да, малыш, — благодушно кивает Вадим Петрович и добавляет с доброй ухмылкой.

 — Беги к Анечке, попроси приготовить чай, а мы пока с твоей мамой побеседуем.

И как только Роберт убегает в сторону кухни, хватает меня за запястье цепкими пальцами и тянет к себе в кабинет. Сумасшедший, ей-богу!

— Я тут под арестом? — переспрашиваю я, не думая сдаваться. Вхожу в кабинет и, прислонясь к стене около самой двери, с преувеличенным спокойствием глажу дрожащую спинку Бима. Прекрасно понимаю, что далеко не ушла от маленького тщедушного йорка.