– Ты ей рассказала?! Нужно оторвать уроду яйца!
– А смысл? Я все равно уезжаю, а она души в нем не чает. Зачем нарушать такую идиллию? – протерла влажное лицо.
После признания дышать стало гораздо легче. Узел в груди понемногу начал ослабевать.
– Нельзя оставлять это безнаказанным. А если он полезет к тебе еще раз?! – желваки на шее Волкова вздулись.
– Вряд ли. Я пригрозила – если еще раз попробует, расскажу все матери. Не думаю, что он станет так рисковать.
– Хочешь, я поеду вместе с тобой в Тверь и вправлю гаду мозги?! – Демьян стал гладить меня по волосам, как котенка.
Прищурившись, я тихо заурчала от удовольствия, вдруг вспомнив, что под полотенцем нет одежды. Единственное, чего мне сейчас хотелось – чтобы умопомрачительный загорелый дембель не прекращал прикармливать меня своими умелыми ласками. От горячего прерывистого дыхания Волкова внутри разгорался нешуточный пожар.
– Я больше не хочу говорить о нем…
Медленно развязала узел, отправляя полотенце на пол. Я осталась сидеть у него на коленях обнаженной, в мурашках и каплях воды, с удовольствием отмечая, как стремительно твердеет под попой мужское естество Демьяна.
– Чего же ты хочешь? – выразительные зеленые глаза помутнели.
Шипящая хрипловатая интонация выдала его больное желание с примесью нетерпения. Мы были, как две неисправные бомбы – того и гляди прогремит взрыв.
– Забыться, – ответила честно. – Последние дни я никак не могла выкинуть из головы… – судорожно сглотнула, гоняя от себя обрывки пакостных воспоминаний.
К глазам вновь прилили слезы.
Не произнося ни слова, Волков усадил меня на себя сверху в позе наездницы. Нижние губки бесстыдно приоткрылись. Его помутневший взгляд скользнул по моей груди с загрубевшими ягодками сосков, затем остановился на плоском животе. Мы одновременно тяжело вздохнули, когда Демьян откровенно посмотрел на влажную расселину между бедер.
– Ты совершенство, – ладони парня не спеша принялись оглаживать каждый сантиметр моей дрожащей кожи.
Ни минуты не сомневалась – я в надежных руках. Он именно тот мужчина, который способен заврачевать душевные раны, поднимая меня на вершину блаженства, а его поцелуй…
Мама дорогая, меня прошибло новой волной мурашек, когда теплый гладкий язык накрыл мой, выписывая хаотичные причудливые движения во рту.
С тихим рыком Демьян посасывал каждую губку, после чего вновь вторгался в рот языком. Его руки все это время трогали в самых неожиданных местах.