Я крупно дрожала, остервенело впиваясь онемевшими пальцами в его растрепанные влажные волосы, а Волков все целовал и целовал истекающую щелку, продолжая шептать что-то бессвязное…
Я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Первое, что ощутила – медвежьи объятия, сомкнутые на талии, а далее по списку: обнаженное мужское тело, крепко прижимающее меня к груди, ровное дыхание, щекочущее висок, и пугающе полная луна, подглядывающая из окна.
– Дура ты, Снежка! – прошептала она с издевкой.
– Дура-дура… – вдохнула запах крепкого мужского пота, даже не пытаясь дать хоть какую-то оценку происходящему.
На ум приходила одна нецензурщина, еще и этот наглец разлегся тут как ни в чем не бывало. С губ сорвался истерический смешок. Вот тебе и съездила погостить к бабушке…
Осторожно вырвавшись из бульдожьей хватки, я на цыпочках отправилась в ванную, в глубине души надеясь, что когда выйду, Демка смоется, и проблема решится сама собой. Зачем нам все эти выяснения и смущенные взгляды?! Я не маленькая девочка – трагедию играть не буду.
Между ног засвербело при воспоминании о резких влажных толчках. Боль исчезла, однако его разгоряченный запах с кожи так и не выветрился. Я насквозь пропахла развратом."
"– Мачо недоделанный! – пробормотала, залезая в ванну.
Я заурчала, когда первые горячие капли накрыли измученное тело. Каждое прикосновение отдавалось странной дрожью. Провела пальцем по соску, закусив губу от того, насколько он стал чувствительным.
Наваждение. Чистое наваждение.
Мне хотелось смеяться и плакать. А еще пристрелить взбесившиеся гормоны, устроившие дестабилизацию организма. Смыв с себя его пот, перекинула ногу, осторожно вылезая. Развернувшись за полотенцем, я ахнула, буквально впечатываясь в обнаженный цементный торс.
– Что ты здесь… – увы, договорить не вышло.
Демьян подхватил меня, прижимая к холодной кафельной стене, коротко бросив:
– Разбудила меня.
– Уходи! Скоро бабушка проснется…
– Хорошо, только можно… – Волков молниеносно опустился на колени, впиваясь ртом в мою все еще влажную после водных процедур плоть.
– Такая мокрая. Я пи*дец как хочу… – просунул кончик языка внутрь опустошенного тела, принимаясь мастерски прокручивать его по часовой стрелке.
И я улетела.
Пот струился градом. Ноги дрожали. Соски стояли торчком, словно умоляя о продолжении ласк. После всего произошедшего он даже не спрашивал – просто брал.