Зимняя война. Дороги чужого севера

Но они смогли добраться до окопавшихся финнов, схватились врукопашную — и в этой стычке ярость красноармейцев взяла верх. Финны, потеряв несколько человек, стали спешно отходить, их прикрывали пулеметчики.

Красную Армию никто не учил воевать в лесу в зимних условиях. Снег и бурелом служили неодолимыми преградами. А противник начал вести огонь с нового рубежа, взять который не хватало сил. Пехота заняла оборону, зарывалась в снег. Никто не видел, как с западной стороны дорогу перебегают люди в маскировочных халатах и запирают в лесу остатки батальона.

Огонь в спину стал полной неожиданностью…

Выжившие решили пробираться через заросли в южном направлении. И нескольким десяткам удалось вырваться, добежать до третьего батальона…

Там в момент нападения находилось командование полка. Леса в этом месте отступали от дороги, и удалось наладить подобие круговой обороны. На пятачке скопилась основная автомобильная техника — полуторки, пара грузовых «ГАЗ-4», штабные «эмки». Два танка были подбиты сразу, но экипажам удалось увести машины с дороги и поставить на обочинах вдоль леса.

Автомобили финны забрасывали бутылками с зажигательной смесью — эти эффективные «коктейли Молотова» финские предприятия производили в промышленных масштабах. «Эмки» чадили, но пару машин тоже удалось увести назад. Три полуторки встали полукольцом, и хотя они горели вместе с минометами и запасом продовольствия на трое суток, все же их остовы неплохо защищали от пуль.

Минометный обстрел оборвался быстро — нехватка боеприпасов у финнов была острой, но их автоматчики продолжали поливать из леса деморализованный батальон.

Но атака все же захлебнулась, финны перестали наступать, понимая, что на открытой местности они не бойцы, и подбирались к краю опушки, продолжая вести огонь. В отличие от мин недостатка в патронах они не испытывали.

Третий батальон оказался полностью блокирован, две попытки вырваться из окружения успеха не принесли. Потери были чудовищные. Дрожал в конвульсии офицер по поручениям Минин.

Осколок попал в живот, но лейтенант был еще жив и смотрел испуганными глазами на санитара, который пытался оказать ему посильную помощь. Держась за виски и тупо глядя перед собой, стоял на коленях полковой комиссар Решетов. Контузия была серьезная, он с трудом понимал, что происходит. За перевернутой «эмкой» пристроился взбешенный полковник Уматов и яростно крутил ручку настройки радиостанции. Рядом лежал труп связиста с оторванной ногой.