На небольшом участке местности погиб почти полностью первый батальон. Трупы солдат в шинелях и буденовках лежали за обочинами, в глубоких водоотводных канавах. Их было много. На проезжей части успели поработать бульдозеры — освободили проезд. Тела просто сгребли и вывалили в канавы, где они лежали в жутковатой перепутанной массе. Разведчики не верили своим глазам. Данилова и Камбарова вырвало — не приспособлены оказались желудки для подобных зрелищ. Остальные побледнели, замедлили движение. Батальон погиб почти весь.
Никита, оцепенев, смотрел на тело капитана Покровского в канаве. Потом вышел из ступора, вздохнул, устремил взгляд вдаль. Дорога на этом участке была прямая, лес отступал от проезжей части — место для засады идеальное.
— Все ко мне, на обочину! — махнул он рукой. — Уходим, нечего здесь смотреть…"
"Будь проклята акустика в этом лесу! Рев мотора за поворотом они проворонили — хоть ума хватило не дернуться! С севера приближался, скрипя расхлябанными бортами, еще один грузовой «Форд». В кузове обреталось около дюжины финских автоматчиков. В кабине рядом с водителем сидел офицер. Разведчики застыли, медленно повернули головы.
— Что делать, товарищ старший лейтенант? — прошептал оказавшийся рядом Кочергин.
— На меня смотрите, — так же шепотом произнес Никита. — По сигналу действуйте, косите автоматчиков в кузове. И радуйтесь, что машина только одна…
— По какому сигналу, товарищ ста…
— Поймете… И не стойте здесь, Павел, отойдите подальше…
Машина встала посреди проезжей части. Никита оторвался от обочины, изображая дружелюбную улыбку, небрежно козырнул, а левая рука как бы непроизвольно отправилась в карман, где дожидалась своего часа граната.