Четыре поста — один в деревне, другой в поле на востоке, третий — у входа в бункер, четвертый — на крыльце у бревенчатой избушки. Служба размеренная, печка, теплая одежда, необременительная компания…
Никита отвернулся — «милосердный и сострадательный» Карабаш ликвидировал часового с одного удара. Мерцающий в поле «часовой» Иванченко поднял руку, и через минуту подползли остальные разведчики, сосредоточились вокруг тропки. Никита кратко донес до личного состава свежие разведданные.
— Наш случай, — хмыкнул Латкин.
— Перережем кабель? — не сообразил Данилов.
— Перережем узел связи, — поправил Мечников. — Упустить такую возможность мы не можем — это будет преступлением. Войска находятся далеко, прибудут не сразу, и у нас останется время вырваться в южном направлении. До конюшни метров четыреста, максимум пятьсот. Складки местности позволяют подойти незаметно. В общем, слушай мою команду, взвод…"
"Преображение в финского офицера стало входить в привычку. Никита возник из темноты и уверенно шагал, делая отмашку правой рукой.
Часовой насторожился, стащил на всякий случай автомат с плеча. Вблизи проявилось лицо — немного удивленное, с большими заспанными глазами.
— Стой! — окрикнул часовой.
— Проверка караула из штаба полка, — представился Мечников. — Капитан Тыноярве. Где я могу найти лейтенанта Лапсала?
Фразу он заготовил заранее, несколько раз повторил ее вполголоса, чтобы жуткий акцент не бросался в уши. Он продолжал идти, игнорируя автомат и его обладателя. Часовой посторонился, чуть не споткнувшись о ступень, и смущенно произнес:
— Лейтенант Лапсала здесь… Справа дверь… Но сейчас он, наверное, спит, так положено по уставу.