Зимняя война. Дороги чужого севера

Разведчики скатились с него, давя стелющийся молодняк. Но впереди их ждал новый сюрприз — плотная стена кустарника, через который не пробиться даже с мачете. Люди заметались, матерясь от отчаяния.

— Сюда! — закричал Данилов. — Здесь просека!

Вряд ли ее специально прорубали — кому это надо? Но растительности на двухметровом пространстве почти не было — сквозь дебри тянулся коридор. На заднем плане высились мощные ели, но до них еще предстояло добраться… Кучка бойцов устремилась в проход. Он уже был рядом — двадцать метров, десять… Но тут на пустое пространство выскочили лыжники в маскхалатах и стали кричать, созывая товарищей.

Эти люди знали местность, все обходные пути, им не было необходимости снимать лыжи.

Сзади прогремела очередь. Это Александров, привалившись спиной к снежному бугорку, открыл огонь из пулемета. Кого-то положил, остальные рассыпались, откатились обратно в лес. Пулеметчик перевернулся, чтобы встать. Пробегающий мимо Кочергин схватил его за шиворот, оказал посильную помощь. «Коридор» завершался поваленным деревом — оно застыло под углом, раскоряченное, опиралось на ветки, которые не желали ломаться.

Кто-то пролезал под ним, другие переваливались через ствол, ныряли в снег. Пронзительно закричал Анкутдинов — пуля перебила ногу в районе бедра, когда он брал преграду. Так и застыл на дереве с кровоточащей конечностью. Товарищи бросились на помощь, перевалили его. Анкутдинов мычал, стиснув зубы. Кочергин, источая проклятья, спешил к нему с выдранным из штанов ремнем. Разведчика бросили в снег, затянули ремень выше раны. Он корчился, пыхтел, бешено вращал глазами. Александров с пулеметом распростерся за деревом, стал стрелять в глубину «коридора», где уже мельтешили фигуры в маскхалатах. Последних как ветром сдуло, остались в снегу два бугорка. Но это временное явление, врагу надо было лишь перегруппироваться. Данилов перехватил Анкутдинова под мышку, и оба упали, раненый взревел от боли. Подбежали еще двое, схватили его втроем — он продолжал кричать и закатывать глаза от боли.

— Уносите Рената, мужики! — выкрикнул Александров. — Я прикрою, давайте живо! Не бойтесь, догоню!

Не мог он никого догнать, и все это прекрасно понимали. Задержать — да, а вот выжить под таким огнем…

— Вы еще здесь? Ждете, пока всех прикончат?! — продолжал он ругаться.

Внезапно взвился раненый Анкутдинов, упал на живот рядом с Александровым.

— Ребята, уходите, мы с Шурой их задержим… — повернул он к разведчикам тоскливый, обреченный взгляд.