Преклонение монахини перед кумиром, причем такой монахини, которая действительно отреклась от всего мирского. Это Служение с большой буквы. Или же великолепная актерская игра.
Алексей был не прочь еще немного понаблюдать за Суве.
— Документы на подпись? — Ванда Бруновна кивнула. — Давайте. Леша, подожди еще пару минут.
Сажин сел за стол и открыл папку, а Алексей завертел головой: где Леня? Как зовут в «БуЗе» бухгалтершу? «Ванда Бруновна» выговаривать не слишком удобно. Но Леня уже исчез. Алексей отошел к двери и застыл, копируя бухгалтершу, которая превратилась в ледяную статую, в то время как Сажин священнодействовал: подписывал документы.
— Все, — через минуту сказал Сажин и положил на стол авторучку.
Суве с неожиданной проворностью подхватила папку и заскользила к дверям. Алексей посторонился, но так, чтобы ощутить исходящее от женщины тепло и уловить аромат ее духов. Настроиться на ее волну. Суве прошла, задев его пышной грудью, но даже не порозовела от смущения, хотя контакт оказался тесным.
Когда это многослойное сооружение проплыло мимо Леонидова в приемную, он всерьез задумался: интересно, сколько можно спрятать под всеми этими кофтами и юбками? И что именно спрятать?
— Интересная у тебя бухгалтерша, — так и сказал он Сажину.
— Да? Не замечал, — равнодушно пожал плечами тот.
— Сколько ей лет?
— Ну, ты и вопросы задаешь! Я смотрю на работающих здесь женщин исключительно как на сотрудниц.
«Но ты же встречаешься с кем-то в отсутствие жены?» — чуть было не вырвалось у него. Алексей, убей, не верил, что Сажин монашествует в миру. Значит, его любовница здесь не работает.
— У тебя тут целый интернационал, — перевел он разговор на другую тему. — Гербер еврей, Кочарян армянин, Тукаев татарин, Суве явно имеет прибалтийские корни. Паша Волков русский. Ты и землячества объединил?
— Я стараюсь объединить все, что можно, — серьезно сказал Сажин. — Идем ко мне в кабинет. Нам надо закончить вводные процедуры.
В кабинете у Сажина они выпили кофе.