Но если выбросить пакет в Фонтанку – киллер больше не пойдет на контакт, и зачистка не состоится. И он, Антон, так и будет волноваться, занозой будет сидеть в нем вопрос – что же случилось.
– Отойди от машины и развяжи пакет, – приказал он охраннику.
Тот не посмел ослушаться, хоть и понял грозящую опасность. Он отошел шагов на двадцать и трясущимися руками развязал розовую ленту.
– Ну, что там? – крикнул Антон.
– Мобильник, – хриплым голосом ответил парень.
– Давай сюда.
Охранник подошел к машине, утирая обильный пот, выступивший на лбу.
– Вы мне остались кое-что должны, – раздался в трубке знакомый голос.
– Я для этого и хотел с вами встретиться, – ответил Антон.
В голосе, помимо его желания, прозвучало суетливое беспокойство.
– Допустим. Подъезжайте через полчаса в парк Победы, к площадке аттракционов.
В трубке запели короткие гудки.
– Быстро снимай всех ребят с наблюдения, – скомандовал Антон, – здесь он уже не появится никогда.
Через минуту машина мчалась к парку Победы. По дороге Антон связался со своими и вызвал к указанному месту еще четверых со снайперскими винтовками.
Оставив машины у входа в парк, люди Реброва рассредоточились, оцепив площадку аттракционов. В зимнее время половина аттракционов не работала.
"– Подойдите к колесу обозрения, только один, без охраны. Подсядьте в мою кабину, там мы поговорим и рассчитаемся.
«Дожидайся», – подумал Антон, в глубине души понимая, что киллер и не ждет, что он согласится. Он поднял глаза на огромное колесо. Оно медленно вращалось, почти пустое, только в одной кабинке виднелась одинокая человеческая фигура. Ребров схватил переговорное устройство и тихо скомандовал:
– Снайперы, быстро снять человека на колесе обозрения.
Выстрелы не были слышны – винтовки у снайперов были, разумеется, с глушителями, но Антон, внимательно наблюдавший за одинокой фигурой на колесе, заметил, как она дважды чуть дернулась. Было в этих движениях нечто странное, будто неживое, но Ребров в спешке не придал этому значения.
– Все по машинам! – скомандовал он.
И тут же снова зазвонил мобильник.
– Нехорошо, Антон Арнольдович, – произнес голос в трубке.