Стряхнув с рук капли воды, она скользнула на лежанку рядом с Медведем и прильнула к его груди. Тот рефлекторно обнял ее и притянул к себе.
– Хочу, – произнесла она, поднимая взгляд. – Просто рано.
– Почему? – не сдавался Медведь."
"Рано? Для кого? Для него или для нее? Они оба были уже взрослые. Даже более чем взрослые. Ему уже почти двадцать шесть. В этом возрасте многие люди умирают от старости.
Его возраст так и намекал, что стоит поторопиться, иначе он не сможет оставить после себя потомство.
Он сомневался, что реальная причина именно в том, что кому-то из них рано.
– Не потому, что мой? – прямо уточнил Медведь.
– Конечно нет! – воскликнула Елена. – Просто нужно время.
Медведь отвел хмурый взгляд в сторону.
Время? Он ждал столько времени до того, как встретил ее. Потом ждал, пока она будет готова. Теперь ждать еще чего-то?
Посмотрев на любимую женщину еще раз, он тяжело вздохнул.
В любом случае делать что-то против ее воли он не собирался.
Нахмурившись еще сильнее, он сграбастал Лену в объятия и принялся снова целовать. Ему понравилось то, что было недавно. Его тело готово было повторить этот великолепный опыт.
Лена пискнула от силы сжатия, а потом задохнулась от нового поцелуя. Некая твердость между их тел говорила о том, что мыться ей сегодня придется еще пару раз.
Глава 34
Шаман на следующий день встретил их смешливым взглядом, в котором так и читалось что-то вроде: «Я все про вас знаю!»
Елена, вместо того чтобы смутиться, вскинула голову и посмотрела на старого сморчка с вызовом.
Да, боже мой, чего она должна стесняться?! Они с Медведем взрослые люди и могут делать, что хотят и когда хотят. Конечно, не до такой степени, как местные, не стесняющиеся заниматься любовью под шкурами на глазах у других, но все равно.
Сводя счеты за эту насмешку, она положила старику меньше мяса, чем обычно. Тот намек понял, сразу убрал противную усмешку, кинув на Елену возмущенный и обиженный взгляд.
– Не рассчитала, – «повинилась» она, улыбаясь старику с вызовом.
Шаман тяжело вздохнул и посмотрел на спокойно сидящего Медведя. Тот, заметив это, отвернулся, всем своим видом давая понять, на чьей он стороне.