Он делает глубокий вдох, и в его глазах появляется что-то похожее на принятие. — Чтобы получить доступ в подземелье.
Подземелье? Что за демоны, черт возьми, эти люди?
— Да? И чем вы занимаетесь в этом подземелье?
Очевидно, Зейд точно знает, чем они занимаются, но кажется, что он хочет словесного подтверждения. Как будто он хочет, чтобы этот человек признался в своих грехах. Это делает его смерть немного более оправданной.
Марку не нравится этот вопрос. Его глаза нервно косятся, рот дергается, но звуки не выходят.
Я улыбаюсь, радость от страданий этого человека вырывается на поверхность. Так приятно видеть, как они плачут и умоляют сохранить им жизнь.
Мольбы, которые останутся без ответа, как и их мольбы к фальшивым богам, которым они поклоняются.
— Черт, Зи! Я... я просто… — запинается он, когда пот обильно заливает его глаза. Он моргает против боли, по его красноватым щекам текут слезы. Всхлип вырывается наружу, и Зейд подставляет нож под следующий ноготь.
Мой рот открывается, когда Зейд рычит:
— Зачем?
Марк поджимает губы, на его красном лице появляется страдальческое выражение.
— Так мы принимаем присягу в тайном обществе. Мы должны провести ритуал и выпить кровь девственницы.
Множество эмоций проникают в мою кровь. Ярость. Так много гребаной ярости. Отвращение, печаль и даже острая боль, когда я думаю о боли, которую испытывают эти бедные дети.
— И это общество, вы торгуете детьми? Продаете их, насилуете, пытаете и убиваете?
Один кивок, в его глазах светится чувство вины. Не из-за того, что он сделал с невинными душами, а только из-за того, что он попался и теперь страдает от последствий.
— Это все чем вы занимаетесь?
— Нет, но это единственное, чем мы занимаемся, и это единственное, что ты в состоянии остановить — как бы мал ни был шанс.
Он переводит взгляд на меня, и на его лице появляется нечитаемое выражение. Теперь... теперь он действительно похож на демона. Он выглядит совершенно зловеще.
— На твоем месте я бы не стал беспокоиться об их спасении.