Мог ли он не заинтересоваться упоминанием о «Замолее» и «Ивановой Либерее» из правой половины письма? Не мог. Тогда почему Максим Эдуардович так мало внимания – противоестественно, демонстративно мало – уделил британскому исследователю и второй половине документа? Ай да светило архивистики! Теннис ему, видите ли, важнее! Уж не тем ли объяснялось это показное безразличие, что Болотников твердо знал: скоро письмо будет у него в руках? И еще. Если у Шурика имелся сообщник из числа опытных сотрудников, становится понятно, как киллер попал на территорию архивного городка и как выбрался оттуда незамеченным.
На следующее утро полковник Сергеев получил срочное задание: собрать все возможные сведения о главном специалисте отдела обработки Центрального архива старинных документов – образ жизни, контакты, подробности биографии.
Сутки спустя расторопный Владимир Иванович явился с исчерпывающим докладом.
– Не знаю, господин Фандорин, почему вы решили заинтересоваться этим архивистом, но субъект безусловно непростой, с фокусом, – сразу же перешел к делу Сергеев.
– Не нужно, – поморщился Николас. – Это не имеет значения. Есть ли у Болотникова знакомства среди криминальных кругов? С Седым он связан?
Сергеев чуть дернул усом, очевидно, потрясенный осведомленностью англичанина о московской преступной среде.
– Пока ничего в этом направлении не обнаружено. Непохоже, что он связан с кем-нибудь из серьезных людей вроде названного вами лица. Не тот типаж. Но можно пощупать. Будем продолжать наблюдение?
Жалко было терять время. Пожалуй, и так всё ясно.
– Не нужно, – сказал Фандорин. – Можете устроить мне встречу с Болотниковым? Полковник слегка пожал плечами:
– Нет проблем.