Можете отвести меня обратно, вам за усердие по алтыну дадут, много по два. А поможете мне мешок до дома дотащить – я вам выдам по рублю каждому и еще по бутыли сладкого рейнского вина». И что вы думаете?
– Дотащили? – поразился Корнелиус.
– Мало того, что дотащили, так еще и охраняли, через канавы под локотки переводили, а после, когда расплатился, долго кланялись. Просили впредь не забывать, если какая надобность.
– Вы просто великолепны! Я хочу за вас выпить!
Капитан потянулся к заманчиво посверкивающему графину, рядом с которым стояли две глиняные кружки, каким на торжке в хороший день цена полкопейки.
Вальзер придержал пробку.
– Нет, мой милый Корнелиус. Вы ведь позволите мне вас так называть? Здесь драгоценное кипрское вино, которое я давно берёг именно для этого торжественного дня. И мы с вами непременно выпьем, но не здесь, а внизу, рядом с нашим великим трофеем.
– Так идемте ж скорей!
Вдвоем они сняли обе каменные плиты, по деревянной лесенке спустились в потайной подвал.
Отрытый толобас с откинутой крышкой был до половины заполнен книгами в радужно искрящихся обложках. Капитан благоговейно опустился на колени, погладил пальцами смарагды, яхонты, лалы.
– А где Замолей? Что-то я его не вижу.
– Он здесь, на столе. Я не мог удержаться и заглянул в текст.
– И что? – Фон Дорн с любопытством взглянул на раскрытый том, серевший в полутьме широкими страницами.
Он подошел, поставил свечу в глиняном шандале на стол, куда Вальзер уже пристроил графин с кружками.
Бледно-коричневые, письмена покрывали листы сплошной паутиной. Неужто в этих закорючках таится секрет великой трансмутации?
– Я одного не возьму в толк, – задумчиво произнес капитан, разливая вино. – Зачем вам, дорогой господин Вальзер, всё золото вселенной? Вы достаточно состоятельны, чтобы обеспечивать себя всем необходимым. Мой ученый брат, настоятель бенедиктинского монастыря, говорил: «Богатство измеряется не цифрами, а ощущением.