— Тасси…
Полчаса назад она была гордой и сильной, а сейчас за доли секунды превратилась в хрупкую, испуганную девочку, которую хочется защитить. Прижать к себе и не отпускать, пока не утихнет самая страшная буря.
Раньше, чем успел сообразить, что делаю, притянул девушку к себе и обнял. Тассилия едва слышно всхлипнула и спрятала лицо у меня на груди.
— Не бойся. Всё будет хорошо. Я уверен, в мире есть что-то сильнее Алой пустыни и мы это обязательно найдем.
— Зачем? — подняла на меня чуть покрасневшие от слез глаза.
— Просто так, чтобы тебе не было страшно! — улыбнулся и прикоснулся губами к влажному и горькому от слез кончику носа.
— Решил победить для меня Алую пустыню? — удивление в глазах и странная улыбка. Я сразу заподозрил неладное.
— Почему бы и нет. Что такое, Тасс?
— Ну, — девушка улыбнулась и прищурилась. — В сказаниях народа Эйр победить ради кого-то Алую пустыню значит совершить величайший подвиг во имя любви. Но это метафора, удел поэтов, еще никому это не удавалось.
Внезапно на нас опустилась звенящая тишина.
Все обитатели шатра переглянулись. Один из мужчин вышел и тут же вернулся, пораженный."
"— Это невероятно, но буря улеглась.
— Уверены, что это не обман Алой пустыни? — спросила Тассилия, отодвигаясь от меня.
— Я не первый день в песках. Буря совершенно точно улеглась.
Недоверие все еще читалось на лицах присутствующих. Пустынный народ хмурился, пытаясь найти объяснение странному поведению бури.
— Отлично! Значит, мы можем продолжить путь.
Не имеет значения обман это или нет, я должен успеть в столицу, должен поговорить с отцом. Возможно, мы успеем что-нибудь сделать и спасти ему жизнь. Хотя, куда нам до придворных лекарей? Разве что Фаворские мастера ядов могли бы, но где мы быстро найдем такого? Может, в столице отыщется.
Дальнейший путь прошел без приключений. На закате мы с Тассилией под охраной шести молчаливых стражей переступили порог моего дома. Шанталь же вернулась в Академию, чтобы исполнять обязанности ректора, пока магистр Эйр Хан занят поисками Эвики.
Главная твердыня Орманского королевства на закате была поистине впечатляюща: множество окон отражали яркий свет, будто кто-то зажег тысячу солнц, а высокие стены, выдержавшие ни один штурм, окрасились в цвет крови.