"
"Тот обернулся и смущённо замолк, а я сделала вид, будто никогда не слышала этот странный репертуар. Хотя я была готова дать руку на отсечение и даже поклясться честью рода, что нечто похожее доносилось вчера, в первую свадебную ночь, из спальни моей кузины. Причем, судя по слёзным запевам, исполненным пьяным голосом кузины Полли, это было не чем иным, как лирической польской песней. Полина воспитывалась дедушкой и бабушкой на континенте, домой она вернулась совсем недавно, и то по приказу дяди Ангайда, который решил выдать её замуж за наследника одного из кланов Равнин.
А теперь, судя по тому, как изменился репертуар Роба, пьяные вопли Полины слышала не только я. Насколько я поняла, первая свадебная ночь Полины прошла феерично, во всяком случае, иногда к срывающемуся голосу Полины присоединялся сочный баритон Якоба, и повторное исполнение одной и той же песни приобретало новые, душевные краски.
- Дорогая кузина! Подобру ли ты себя чувствуешь сегодня? – вежливо поинтересовался мальчишка и подал мне руку, желая быть моим кавалером.
Я промычала что-то нечленораздельное и с готовностью опёрлась на руку младшего родственника. Тот воспринял это стоически, как и подобает будущему главе клана, и даже ничуть не поморщился, когда буксировал меня до столовой.
Как и следовало предполагать, все разговоры были только о свадьбе Полины и наследника клана Гленарван, Якоба Лейтона.
- С этой вашей польской кухней можно с голоду ноги протянуть! – ворвался в мои мысли голос дяди Ангайда.
Он как раз накладывал себе в тарелку горку жареного бекона и добавил небольшой кусочек яичницы, как дань той самой «польской моде». Я же считала, что она вовсе недурна, и поэтому грызла поджаренный на сливочном масле хлеб, который Полина называла гренками, и запивала горячим ягодным взваром.
Мой отец с жаром поддержал своего брата, и они единогласно постановили – модную еду есть, но осторожно, с опаской, предпочитая свои привычные блюда.